Ночь на Перевале Дьявола

Над Перевалом светила полная луна и погода была совершенно безмятежной. Гулкая тишина разливалась повсюду, и мне казалось, что скрип снега под моими ногами разносится на многие километры вокруг. Как заворожённый, я проходил мимо циклопических останцев, испытывая бесконечный ужас и восторг. Всё, что было ранее в моей жизни, все пройденные тропы и житейские невзгоды, оставались где-то бесконечно позади меня. На миг я остановился, подумав, что ещё мог бы вернуться, если ещё не прошёл останцы, как говорил мне шаман Кулун, пока ещё мог. Но я добавил шага и вскоре оставил монолиты позади. Мне показалось, будто за мною закрылась некая дверь...

Тотчас же что-то изменилось. Я посмотрел на компас: стрелка его с огромной скоростью кружилась, как и заверяли те немногие, кто отваживались бывать здесь небольшими группками, ибо в одиночку им было слишком страшно. Часы показывали восемь вечера. На Перевале уже была ночь.

Затем я услышал странный шум, который поначалу воспринял за вой. Однако лес был слишком далеко и это не могли быть волки. К тому же этот гул разносился повсюду и был слишком низкого тембра. "Поющие скалы" - так это называли аборигены.

Они действительно поют, подумал я. Интересно, какой вой тут должен стоять в ураганы?..

Смотри на знаки, - говорил мне шаман Кулун, - духи сами приведут тебя. Он дал мне какую-то настойку, которая уже должна была начать действовать. Я чувствовал жар, подобный лихорадочному, и испытывал немалую потребность снять с себя куртку и всю верхнюю одежду. Я надеялся, что жар не будет нарастать, иначе я мог бы остаться в зимней ночи совершенно раздетым.

В какой-то миг жара сменилась лёгким состоянием безмятежности, а перед глазами начали вспыхивать яркие огни. А ещё через несколько минут прямо передо мной появился гигантский лиловый пузырь, затем ещё один, на этот раз уже фиолетовый, а вскоре передо мной была уже гирлянда огромных разноцветных шаров. Это было настолько удивительно, что я остановился и, видимо, на долгое время оцепенел, поражённый красками этих порождений иллюзий.

Чувство времени полностью утратилось, удивительная бодрость разлилась по всему телу, и я быстрым шагом, почти бегом последовал за гирляндой разноцветных шаров, которые вели меня к тайному месту. Никто не мог прийти туда по своей прихоти, и я даже не был уверен, что это происходит в реальности...

Луна тем временем стала багроветь и вот уже алела гигантским диском, закрывавшим треть небосвода. Ничего более жуткого и грандиозного я не видел в своей жизни. Присмотревшись, можно было видеть, как из портала, называемого луной, появляются сущности - гротескные и восхитительные, жуткие и своеобразные. В какой-то миг я увидел зелёного дракона с изумрудными глазами, и сразу же вспомнил наставление Кулуна о том, что ни в коем случае не следует смотреть на него!

Однако пока я это вспомнил, дракон уже был передо мной. Игриво, как кошка, он приближался в невероятной скоростью. Я резко закрыл глаза и отвернулся. Дракон оказался позади меня. Едва я взглянул краем глаза, как он вмиг оказался уже в десяти шагах. Я не выдержал и побежал. Ещё один взгляд и он настигнет меня и увлечёт в бездны луны, где я окажусь вместе с другими пойманными душами...

Это всё не по-настоящему, это просто иллюзия, - говорил я себе. Если я кому-то скажу, мне просто никто не поверит...

Но как же был прекрасен этот дракон! И он следовал за мною, хотя и на отдалении. Кажется, он сместился несколько вправо - специально, чтобы я мог его увидеть хотя бы краем глаза. Однако вперёд он не забегал. Вероятно, таковы были правила неведомой игры - я не смотрю на него, а он не оказывается на моём пути.

Некоторое время я не сознавал, что происходит. Мне казалось, что бежал я целую вечность. В какой-то миг я увидел перед собой пещеру и остановился перед ней. Ни пузырей, ни зелёного дракона уже не было. Лихорадочная жара же сменилась безжалостным и каким-то неземным холодом. Мне казалось, что я плыву где-то в космосе, бесконечном и ледяном...

Я тронул выключатель фонарика на груди и тотчас вспыхнул свет, который радужной змеёй поплыл куда-то в лабиринты подземелий. От холода у меня онемели губы, но реальная температура была, скорее всего, в пределах минуса двадцати. 

Под ногами хрустел то ли лёд, то ли какие-то кристаллы. Стены подземелья были как будто зеркальные. На миг я увидел своё искажённое лицо. Мне показалось, что в глазницах полыхнуло алое пламя...

Свет фонарика клубился змеёй, будто жил самостоятельной жизнью, с интересом рассматривая подземелье. Я кашлянул и он вздрогнул и остановился.

Кажется, я стал приходить в себя. Свет как свет. Под ногами хрустит лёд. Немного онемели пальцы и болит голова. Вероятно, я пришёл в тайное место, хотя не мог бы вспомнить, когда и даже как. 

Я взглянул на часы. Было два часа ночи. Никто никогда даже не представит, что произошло со мной. Я сам уже начал сомневаться, что пережил всё это.

Где-то вдали мерцало пламя тайного огня. Я направился к нему, с волнением ожидая, что же увижу...

В небольшом гроте горел костёр, вокруг которого замерли, склонив голову, несколько фигур.

- Старик Кулун меня направил...

Будто в отдалении прозвучал мой хриплый голос. Услышали ли они меня? Никто даже не шелохнулся...

Я приблизился и тихо сел возле костра. В отсветах его пламени я увидел лица древних мумий с монгольскими чертами. Их одежда почти истлела, лишь гротескные амулеты всё так же сверкали, будто вечно наслаждаясь пламенными отсветами огня, горящего так неведомое число лет, возможно не одно столетие, подпитываясь испарениями из недр.

Я достал амулет, который дал мне шаман Кулун. Теперь я могу его надеть. 

Какие ужасы, какие бездны откроются мне?..

Будто и не было меня никогда...

Я лежал в кресле крохотной капсулы спасательной шлюпки и спокойно смотрел на иллюминатор, за которым пролетали куски лайнера «Полярис», взорвавшегося три часа назад... Не было ни страха, ни тревоги, я был безмятежно спокоен и даже несколько раз пытался сочинять стихи, которые, как всегда, мне было лень записывать. 

- Где я нахожусь? - спросил я ровным спокойным голосом.

Бортовой компьютер тем же нейтральным тоном доложил:

- Сектор 42 Анцефалус, доминион Регуса 5.

- Это прекрасно, - сказал я. - Голубой гигант, он просто великолепен.

- И называй меня командор, - добавил я.

- К сведенью принято, командор, - ответил компьютер.

Я задумчиво помолчал, затем ровно проговорил:

- Далёких звёзд холодное мерцанье,

Их безучастен колкий взор,

Им страсть моя и пылкость ожиданья

Лишь лепет и никчёмный вздор...

Я протянул левую руку и коснулся рукояти управления. Спасательная шлюпка класса «Палладин» плавно развернулась так, чтобы я мог видеть грандиозный сияющий Регус, - одну из самых крупных звёзд сектора Анцефалус. 

- Найди ближайшую планету, на которую можно совершить посадку, - сказал я.

Я не успел подумать о том, что пригодных планет может не оказаться, поскольку бортовой компьютер ответил тотчас:

- Забулон-117, планета земного типа, с достаточны для дыхания наличием кислорода в атмосфере.

Я прислушался к себе и ощутил лёгкую, но столь привычную волну разочарования... Да, я бы предпочёл умереть здесь, в космосе, чтобы вечно любоваться этими холодными недостижимыми светилами, которые я так страстно любил...

- Посадка, - сказал я и закрыл глаза.

*    *    *

Меня не интересовали дальнейшие пертурбации, я приказал компьютеру подключить к моей системе жизнеобеспечения усыпляющие препараты и вывести меня из летаргии только после посадки. Стиснув в руках томик своих стихов, посвящённых предмету моей страсти, я погрузился в тёмный сумрак нарколепсии, физически чувствуя, как по крови распространяется эта наркотическая тьма, ограждающая мой разум от явленного мира, призванного вечно коллапсировать, чтобы превратиться в гигантскую чёрную дыру и затем взорваться вновь и повторить цикл бытия в фатальной точности...

Подобным же образом происходило пробужденье: как будто отступала тьма. Следуя моему приказу. компьютер направил в мою кровь препараты, чтобы полностью очистить от наркотика, вызвавшего летаргию. От этих препаратов органы восприятия несколько обострились, поэтому я непроизвольно зажмурился при взгляде на иллюминатор: от пёстрого безумства джунглей резало взор.

- Выведи на экран карту местности, - сказал я.

Экран на пульте засветился и я увидел разметку площади примерно пятидесяти квадратных километров: то, что зафиксировал в деталях компьютер при посадке. 

Я приказал скачать эти данные на мой портативный компьютер, взял бластер, батареи к нему, провиант и книжку моих стихов.

- Ты будешь скучать по мне? - спросил я.

- Как прикажете, командор.

Я вышел из шлюпки, с удовольствием наступив на крупного жука и насладившись его хрустом.

- Стелла, - сказал я, обращаясь к бортовому компьютеру, - когда я отойду на пятьдесят шагов, ты стартуешь и вернёшься на исходную точку крушения лайнера.

- Как прикажете, командор, - ответил компьютер.

- И уничтожишь все данные из своего бортового журнала.

- Как прикажете, командор.

- Ты забудешь обо мне, Стелла, но я буду помнить. Прощай.

- Прощайте, командор.

Я уходил и не оборачивался. Сердце моё в тоске защемило, когда шлюпка, издавая весьма пронзительный шум, стремительно рванула в небеса, чтобы витать там в полном одиночестве с пустой базой памяти. Как будто и не было меня. И в списках пассажиров лайнера «Полярис» я не значился...

*    *    *

С весьма мрачным видом я шёл неведомо куда, вперившись глазами в монитор портативного компьютера, фиксировавшего каждый мой шаг. Вскоре я оказался на берегу реки и, комфортно и несколько пафосно разлегшись, стал с немалой выразительностию декларировать свои стихи, отслеживая реакцию нескольких забавных существ, похожих на лемуров, которые робко взирали на меня. Когда я в шутку выстрелил одному из них из бластера в голову (её снесло, как не бывало), они и ухом не повели, лишь взглянули на товарища с лёгким удивленьем. 

- Здесь воздух свеж и краски живы, 

Здесь я нашёл себе приют,

На радость всем и всем на диво

Я шлю мой пламенный салют!..

Группа восторженных почитателей, то есть несколько лемуроподобных господ, взиравших на меня с восторгом (как мне казалось) и нескрываемым изумлением, робко приблизились, но всё ещё выдерживали почтительное расстояние.

Я посмотрел на портативный компьютер: согласно суточному режиму этой планеты, ночь должна была наступить через четыре часа. Моя первая ночь на этой планете...

*    *    *

Я включил портативную плазменную горелку на минимальный уровень и положил на неё груду хвороста. Он тотчас начал дымить. 

Вечерело, я смотрел на блики на реке, переживая накатывающие волнами колоритные смеси чувств. Нега, волнение, щемящая сердце острая ностальгия: я определённо думал о Земле, - столь же страстно, как когда-то думал о других планетах...

Ароматы, исходящие от горящих ветвей, и сам костёр этот с идиотической безжалостностью окунали меня в детство. Не хватало лишь картофелин, чтобы закопать их в золу, и весёлых блестящих глаз девчонки, в которую был влюблён в детстве, да смех друга, который станет космодесантником и героически погибнет в одном из рейдов в возрасте двадцати лет...

Всё это накатывало на меня снова и снова, пока я не разрыдался, позволив себе это впервые за много лет, проведённых в холодном и высокомерном одиночестве среди чужих и неинтересных мне людей, лишь некоторые из которых имели роскошь поглумится над моим архаичным, как они это называли, «хобби» в виде стихотворчества. Теперь я был вдали от них, со своей Землёй в моём сердце, с Землёй, подарившей мне первую любовь и лучшего друга...

*    *    *

Не помню мига, когда я погрузился в сон, где имел фантастическую радость встречи со своей первой любовью и единственным другом, которые были столь же счастливы встрече со мною, но датчик мгновенно привёл меня в состояние бодрствования, прогнав электрический импульс по моим нервным волокнам и впрыскивая мощную дозу психотоника; на экране портативного монитора полыхало: «ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! ТРЕВОГА!».

Выхватив бластер, я увидел в десяти шагах гигантскую тень свирепого чёрного хищника, напомнившего по первому виду носорога, вставшего на задние конечности, и бросился прочь, выпустив несколько лучшей бластера в сторону этого существа. Издав громогласный рык, хищник бросился за мной, но, добежав дл тлеющего костра, взорвался на импульсной мине, которую я ему оставил. Ярко-голубые молнии пронзили монстра, но он ещё пробежал некоторое время и затем лишь рухнул. продолжая рычать и порываясь возобновить погоню.

Датчик тем временем продолжал сигнализировать об опасности вокруг меня; на этот раз гигантская тень в небе оказалась в прицеле моего бластера и прервала свой полёт, с шумом спикировав в воду реки, где также скользили гигантские тени, проворно выбегающие на берег, чтобы поживиться лучшим поэтом Земли после Шекспира и Кроули. Первая ночь на этой планете оказалась незабываемой и яркой...

*    *    *

Рассвет я встретил в глубоком гроте, в который нырнул, спасаясь от прожорливых монстров, которые рвали теперь друг друга в клочья, там, снаружи; я же шёл в скальных лабиринтах, чтобы найти себе укромное место, где можно было бы отдохнуть. Из живности здесь попалась только ползучие гады и различные виды насекомых, хрустевших под моими ногами при каждом шаге.

Наконец, я оказался в просторном подземном помещении, стены которого фосфоресцировали от плесени, и присел возле потока струящейся воды. Как я и ожидал, вода была стерильно чиста. Здесь, среди гигантских сталактитов и сталагмитов, я мог отдохнуть и выспаться. Я лёг возле самого края ручья, чтобы слышать его журчанье, и погрузился в ясный и чистый сон некрещённого младенца...

Мне казалось, кто-то звал меня по имени. Как странно... Как странно слышать родные голоса здесь, на неизведанной планете, в глубоких холодных подземельях, где никто никогда меня не найдёт. Разве не об этом я мечтал всегда, с самого рожденья? Быть в чистом и прекрасном одиночестве, размышляя о вещах отвлечённых и бессмысленных, да просто сочиняя стихи.

Я открыл глаза и с некоторым удовлетворением осмотрел своё жилище. Да, здесь меня никто не потревожит. Никогда...