Незабвенные мотивы...)

Когда-то по мотивам "Готики" (именно второй части) я написал большой роман, часть которого опубликовал ("Бельфегор"). Сейчас рад и счастлив, что эта публикация - едва ли десятая часть от написанного. История получилась просто шедевральной и, как обычно, насквозь, предельно ницшеанской) Как и все мои истории. (Нет смысла искать в них мораль, её просто нет. Все мои герои - одиночки-волюнтаристы, перешагивающие абсолютно через всё, не испытывая ни малейших сожалений. Они кажутся жестокими, но на самом деле они просто настоящие. Когда герой "Города" стреляет в лоб своей спящей подружке, он делает это не потому, что он жестокий и злой, а потому, что уходит навсегда и не хочет, чтобы она тронулась от горя, когда проснётся и поймёт, что она больше его никогда не увидит... - Нет смысла объяснять подобное религиозному или морализатору, нет в этом ни морали, ни "зла", это чисто ницшеанское бытие, ведомое лишь превосходным).

Ни одна из игр. даже "Сталкер" и "Фаллаут", не произвела на меня такого глубокого впечатления. Возможно потому, что я играл в немецкую версию и полностью в неё погрузился. Я буквально жил в этом мире. И мне было очень, очень гемютно... А сейчас я не могу найти немецкую версию, а русская не цепляет. (Там, кажется, ещё и голос маскавита гланца - не переношу, как и гоблина).

= Сталкерский фанфик =

1

Профессор Гаук с немалым удивлением выслушал мой доклад и затем ещё долго рассматривал документы. Он поверить не мог, что на такое задание майор Леонхард отправил меня. Не знаю, чего он ждал, но явно не мог поверить, что действовать буду я один.

- Послушайте, там очень опасно, - объяснял мне Гаук. - Буквально вчера там пропала большая группа опытных сталкеров. Вы хоть знаете, какой у них был опыт и снаряжение?

- Именно поэтому я здесь, - ответил я. - Мне нужно узнать, что случилось с группой.

Профессор всё ещё был ошарашен, но приказ майора Леонхарда был весомым аргументом. Гаук не пытался меня отговаривать, ибо в проникновении на закрытую территорию был заинтересован именно он.

- Что ж, вы получите комплект радиационной защиты и что-нибудь из припасов. У вас есть карта?

Я кивнул.

- Где пропала группа?

Профессор объяснил мне.

Это было совсем недалеко, однако именно там начинались пси-эффекты, которые превращали человека в нечто иное. Время от времени такие преображённые появлялись в периметре научной станции и тогда над местностью начинал звучать сигнал тревоги и сюда спешили все, кто был поблизости. Сам научный комплекс находился в старом военном бункере, построенном, кажется, лет пятьдесят назад. Здесь были только научные сотрудники, которые занимались исследованиями уже много лет.

Я выслушал рекомендации профессора и направился в помещение для экипировки. Предстояло снарядиться в противорадиационный костюм и привыкнуть к нему, прежде чем идти в путь. 

Это задание я получил только потому, что майор Леонхард не хотел рисковать своими людьми, а я был посторонним, неведомым скитальцем, который забрёл сюда по причинам, которые никому не были известны и, по сути, никого не интересовали.

Я назвался Ференцем Домбровски, но у всех сталкерских групп значился как сталкер Фауст. История моих скитаний уже успела стать легендой в этих мрачных краях, и, конечно, это также сыграло свою роль, когда я пришёл в отряд майора Леонхарда и попросил дать мне задание в периметр аномальной зоны. Что ж, я получил то, чего хотел...

Костюм «Сфера-185» был, как и всё здесь, старым и давно не использующимся в войсках, однако это не значит, что он не годился. К его недостаткам можно было отнести только тяжесть, - он весил около пятнадцати килограммов, - и архаичную систему жизнеобеспечения. В ранце находились сменные фильтры и реактивы для очищения поверхностей от радиации. Датчик радиации крепился на поясе, тут же были и герметичные цилиндры для еды и медикаментов.

Проверив костюм и побродив в нём немного, я вернулся к профессору, - всем своим видом он выражал сожаление и смотрел на меня будто на покойника, - и доложил о готовности.

- Если я не вернусь через три дня, сообщите майору о провале задания, - сказал я. Мой голос, прозвучавший из портативных динамиков из недр защитного костюма, находился, казалось, на другой планете.

- Будьте осторожны! - почти отчаянно сказал профессор. - Мы включим генератор через полчаса. Тогда вы сможете войти в пределы периметра.

- Через полчаса я буду там, - сказал я. - Прощайте.

Махнув рукой, я направился к выходу. Тяжёлые ботинки грохотали о железный пол бункера.

2

Я едва ли смог бы объяснить, - даже если бы стал это делать, - зачем пришёл сюда, минуя бесчисленные кордоны и ежечасно рискуя быть убитым с любой стороны. Общее число сталкеров составляло, полагаю, около сотни человек, и они гибли ежедневно один за другим. Но прибывали вё новые и новые - в-одиночку или группой, зная координаты или идя наугад, полагаясь на свои навыки или просто из чувства риска. Очень многие гибли уже на подходах, заблудившись в бескрайних болотистых пустошах, кишащих дикими опасными зверями и ещё более страшными и загадочными существами, выбирающимися из жуткого периметра аномальной зоны. Те, кто пробыли в этой местности хотя бы около года, считались ветеранами, а таких, кто прожили здесь несколько лет, можно было посчитать по пальцам одной руки. А ещё были те, о ком слагались легенды, самые невероятные и невозможные...

Едва покинув научный бункер, я провалился в болотистую жижу и с немалым трудом начал пробираться на север, где всего в сотне метров высились руины промышленного комплекса, куда мало кто рисковал соваться. Болото постепенно расширялось и поглощало пустоши, и ещё рез несколько лет здесь будет и вовсе невозможно оказаться иначе, нежели на военном вертолёте. Именно полчаса и не меньше потребуется мне для преодоления этой сотни метров, когда я приступлю к поиску потерянной группы.

На самом деле я шёл, конечно, вовсе не из-а этого. Странная идея найти редкие артефакты, загадочным образом генерируемые аномальной зоной в непредвиденных местах, была моей единственной мотивацией. Конечно, поручение майора Леонхарда было лишь способом получить антирадиационный костюм. Понял ли он это? Скорее всего да, но он надеялся на то, что я встречу группу и смогу вернуться. Ноя в любом случае вернусь, вопрос лишь в том, сохранится ли мой рассудок...

Я помню, как впервые столкнулся с шатуном. Обычно их можно увидеть издалека по характерной походке - руки висят плетьми, ноги волочатся, на теле ужасные повреждения. Самое жуткое в том, что статические признаки рассудка у этих существ всё-таки остаются. Я никогда не слышал о том, можно ли с ними говорить, но то, что они сами постоянно пытаются что-то сказать, было известно всем. Не знаю, почему эти бедолаги вызывали такой панический ужас, - как правило, их тотчас расстреливали. Вероятно это из-за того, что всем было жутко от самой мысли, что любой может превратиться в такого вот монстра. Несомненно, почти каждый предпочёл бы пулю, нежели это. Однако, скорее всего, каждого второго ждала именно такая участь.

Никто не знает в точности, как происходит процесс преображения. Периметр аномальной зоны был хорошо известен, но неопытные сталкеры иногда заходили туда, где начинаются странности. Физику этих явлений никто ещё толком не изучил. Даже научная группа, - самая старая группа из всех, вот уже пять лет занимавшаяся изучением аномальной зоны, или Зоны Невозвращения, как её ещё называют, не могла пока найти объяснения всем тем эффектам, которые происходят с живой и неживой материей в этой местности. У людей отмечались телепатические феномены, способности предвидения и катастрофические картины перед глазами. Некоторые переживают катарсис, становясь, по их словами, святыми и просвещёнными. В целом люди меняются непредсказуемо и очень индивидуально. Я не отмечал на себе пока никаких явлений воздействия, не считая необычайно ярких и захватывающих снов. Ветераны рассказывали, что Зона сама пытается установить контакт с человеком, и якобы есть те, кому она открывает свои секреты. Мне, честно говоря, эти секреты были неинтересны, меня захватывала идея найти что-то вещественное, какой-нибудь артефакт, способный представить мне реальность волшебства. Любой камушек или стекляшка могли превратиться в подобный артефакт, иногда это происходило с кусками старого дерева, и пока я не видел ещё ничего подобного. Я полагал, что искать надо непосредственно в периметре аномальных явлений, и вот теперь я шёл туда, с трудом пробираясь по болотисто жиже...

Шаг за шагом, сосредоточенно и следя за показателями приборов, я шёл к громаде зловещих руин, то и дело ожидая нападения какой-нибудь твари. Лучше всего в таких случаях полагаться на дробовик, и я был готов отразить атаку даже нескольких монстров одновременно. Самочувствие было сносным, хотя я из-за волнения всё-таки не выспался толком. В крайнем случае я попытаюсь найти убежище, в котором смогу отдохнуть. Однако через три дня костюм израсходует все фильтры и не сможет защищать меня от всех жутких воздействий. Не спасёт даже генератор, который включит профессор Гаук для подавления пси-воздействия, радикально нарастающего в аномальном периметре, из-за которого, как полагают, происходит преображение. Однако это были лишь догадки, как и всё, что происходило на местности вокруг периметра, не говоря уже о самом эпицентре, куда старались не заходить.

Группа Стефана Горовски, в поисках которой я прокладывал путь, была составлена из нескольких опытных сталкеров и оснащалась с учётом всех известных на данный момент условий, однако ещё на подходе к периметру Горовски вышел в эфир и передал отчаянное сообщение. Были слышны жуткие крики и что-то похожее на замогильные стоны, затем крик, полый ужаса: «Мы погибаем!», и на этом связь прервалась. Сколько было уже таких групп и сколько будет ещё...

Постепенно я приближался к своей цели, не отмечая никаких признаков воздействия. Судя по времени, генератор уже включён. Это должно позволить мне войти в периметр промышленного комплекса и по мере возможности проникнуть в подземные коммуникации и провести разведку. Где-то там, на нижних уровнях, должна находиться научная лаборатория комплекса и вся техническая документация, которая прольёт свет на то, чем занимались учёные здесь и что именно послужило причиной аварии и превращению этого глухого края в жуткую Зону Невозвращения. Было известно, что военные сразу е направили сюда вертолёты, но все они разбили ещё на подлёте к периметру. Тогда было решено поставить заградительный кордон вокруг всей местности, дабы не пропускать ничего живого ни с одной, ни с другой стороны. Это было совершенно тщетное занятие...

Я остановился и вышел эфир на волне научной станции.

- Я у цели, - сообщил я. - Приближаюсь к возможному месту гибели группы. Происшествий нет.

Выключив рацию, приготовился к возможной атаке и медленно направился к плитам, огораживающим промышленный комплекс. Мне нужно было найти способ пробраться внутрь.

Через несколько шагов я увидел тела в антирадиационных костюмах. Вероятно, это сталкеры группы Горовски. Я остановился и стал осматриваться. Никаких признаков воздействия.

Медленно приблизился, держа дробовик наизготовку, и стал рассматривать разбросанные вещи. Мне показалось, что группу обыскивали. По крайней мере, вещи были разбросаны на несколько метров вокруг. Я увидел рацию и прихватил её с собою. Взял чей-то пистолет - он также не будет лишним. Что ж, моя миссия по поиску пропавшей группы завершена. Я сообщил по рации об этом на волне группы майора Леонхарда.

Взглянув на часы, отметил время и направился в периметр промышленного комплекса.

3

В аномальной зоне не было принято рассказывать о себе. Здесь было достаточно много тех, кто скрывался, имея на то причины. Более того, сами эти вопросы были неуместны, ибо приходили сюда лишь те, кто сознательно сжигал мосты за собою, а потому прошлая жизнь не имела никакого значения. У кого-то погибли все родные и он поставил на себе крест, шагнув в ад ещё при жизни. Кто-то был должен крупные суммы денег и за границами этой местности был не жилец. Кому-то просто надоела скучная жизнь обывателя и он решил окунуться с головою в мир неведомых кошмаров. Здесь были люди самого разного происхождения и по самым разным причинам, но все одинаково увлечённые тем, что происходит. Некоторая часть тех, кто воспринимал свой поступок как ошибочный, предпринимали попытку вернуться, но тотчас погибали, столкнувшись с группами военных, у которых был приказ уничтожать всё, что попытается проникнуть в аномальную зону, равно как и покинуть её, или контрабандистов, убивавших всех, с кого можно было взять хотя бы кобуру без пистолета или сухпай. Праздно любопытствующих было немного, в основном у всех были причины. 

Я, как было уже сказано, был увлечён поиском артефактов, что в некотором роде стало моей навязчивой идеей. Уклонившись от включения в сформированные группы, я действовал самостоятельно, находя приют в сталкерских убежищах, узнавая новости и приобретая продукты питания и прочий контрабандный товар. Я не был единственным охотником за артефактами, - во внешнем мире за них давали баснословные деньги, - поэтому без труда находил тех, кто мог рассказать о том, какие артефакты бывают и где их нужно искать. Всё это было известно, но проблема заключалась в том, что артефакт возникал только в том месте, где были всполохи аномальной активности, а значит это было смертельно для человека. Подобная область вообще могла возникнуть совершенно где угодно в любое время. Мне рассказывали, как сгустки аномальной энергии возникали прямо в бункерах, где прятались сталкеры, и от взрывов, подобных взрывам шаровых молний, люди гибли. Бывали также статические аномалии, которые подобно змеям расползались по земле или удивительным образом высвечивали деревья и подземелья. Некоторые аномалии блуждали по замысловатым траекториям, а некоторые охотились на человека, подобно тем же шаровым молниям. Иногда в подземельях встречались аномалии вроде светильников - они сияли, будто сгустки плазмы. Обычно там, где была активность аномальной энергии, формировались артефакты. Они были причудливой формы и обладали совершенно разными свойствами. Кроме того, они по-разному воздействовали на разных людей, по-видимому вступая в контакт с их биополем или мыслительными процессами. 

Были также туманные слухи о том, что существует секта, которая собралась вокруг одного артефакта, причём секта не из сталкеров-нелегалов, а из бывших военных, заброшенных в периметр аномальной зоны, где находилось несколько предприятий и небольших городов. Промышленный комплекс, в пределы которого я проник, был одним из объектов, где проводились, как я уже рассказывал, секретные научные исследования, вероятно связанные с попытками проникновения в иные измерения. Об этом, понятно, совсем мало что было известно, но утверждают, что были успешные проникновения в прошлое и будущее на много тысячелетий по шкале времени. По большей части, это были лишь фантазии некоторых сталкеров с богатым воображением. Однако нельзя отрицать и то, что предприятия и обслуживающие их города в этой местности не значились на картах. Согласно картам здесь были бескрайние болотистые пустоши, и они действительно были на сотни километров вокруг. Судя по тем публикациям, которые мне были известны в моей прошлой жизни до прихода сюда, существует проект по затоплению всей местности, превратив её в небольшое море и решив таким образом проблему жуткой зоны раз и навсегда. Последствия этого предсказать трудно, - вполне возможно, что эта новая Атлантида станет оказывать воздействие уже на весь мир...

Ночь на Перевале Дьявола

Над Перевалом светила полная луна и погода была совершенно безмятежной. Гулкая тишина разливалась повсюду, и мне казалось, что скрип снега под моими ногами разносится на многие километры вокруг. Как заворожённый, я проходил мимо циклопических останцев, испытывая бесконечный ужас и восторг. Всё, что было ранее в моей жизни, все пройденные тропы и житейские невзгоды, оставались где-то бесконечно позади меня. На миг я остановился, подумав, что ещё мог бы вернуться, если ещё не прошёл останцы, как говорил мне шаман Кулун, пока ещё мог. Но я добавил шага и вскоре оставил монолиты позади. Мне показалось, будто за мною закрылась некая дверь...

Тотчас же что-то изменилось. Я посмотрел на компас: стрелка его с огромной скоростью кружилась, как и заверяли те немногие, кто отваживались бывать здесь небольшими группками, ибо в одиночку им было слишком страшно. Часы показывали восемь вечера. На Перевале уже была ночь.

Затем я услышал странный шум, который поначалу воспринял за вой. Однако лес был слишком далеко и это не могли быть волки. К тому же этот гул разносился повсюду и был слишком низкого тембра. "Поющие скалы" - так это называли аборигены.

Они действительно поют, подумал я. Интересно, какой вой тут должен стоять в ураганы?..

Смотри на знаки, - говорил мне шаман Кулун, - духи сами приведут тебя. Он дал мне какую-то настойку, которая уже должна была начать действовать. Я чувствовал жар, подобный лихорадочному, и испытывал немалую потребность снять с себя куртку и всю верхнюю одежду. Я надеялся, что жар не будет нарастать, иначе я мог бы остаться в зимней ночи совершенно раздетым.

В какой-то миг жара сменилась лёгким состоянием безмятежности, а перед глазами начали вспыхивать яркие огни. А ещё через несколько минут прямо передо мной появился гигантский лиловый пузырь, затем ещё один, на этот раз уже фиолетовый, а вскоре передо мной была уже гирлянда огромных разноцветных шаров. Это было настолько удивительно, что я остановился и, видимо, на долгое время оцепенел, поражённый красками этих порождений иллюзий.

Чувство времени полностью утратилось, удивительная бодрость разлилась по всему телу, и я быстрым шагом, почти бегом последовал за гирляндой разноцветных шаров, которые вели меня к тайному месту. Никто не мог прийти туда по своей прихоти, и я даже не был уверен, что это происходит в реальности...

Луна тем временем стала багроветь и вот уже алела гигантским диском, закрывавшим треть небосвода. Ничего более жуткого и грандиозного я не видел в своей жизни. Присмотревшись, можно было видеть, как из портала, называемого луной, появляются сущности - гротескные и восхитительные, жуткие и своеобразные. В какой-то миг я увидел зелёного дракона с изумрудными глазами, и сразу же вспомнил наставление Кулуна о том, что ни в коем случае не следует смотреть на него!

Однако пока я это вспомнил, дракон уже был передо мной. Игриво, как кошка, он приближался в невероятной скоростью. Я резко закрыл глаза и отвернулся. Дракон оказался позади меня. Едва я взглянул краем глаза, как он вмиг оказался уже в десяти шагах. Я не выдержал и побежал. Ещё один взгляд и он настигнет меня и увлечёт в бездны луны, где я окажусь вместе с другими пойманными душами...

Это всё не по-настоящему, это просто иллюзия, - говорил я себе. Если я кому-то скажу, мне просто никто не поверит...

Но как же был прекрасен этот дракон! И он следовал за мною, хотя и на отдалении. Кажется, он сместился несколько вправо - специально, чтобы я мог его увидеть хотя бы краем глаза. Однако вперёд он не забегал. Вероятно, таковы были правила неведомой игры - я не смотрю на него, а он не оказывается на моём пути.

Некоторое время я не сознавал, что происходит. Мне казалось, что бежал я целую вечность. В какой-то миг я увидел перед собой пещеру и остановился перед ней. Ни пузырей, ни зелёного дракона уже не было. Лихорадочная жара же сменилась безжалостным и каким-то неземным холодом. Мне казалось, что я плыву где-то в космосе, бесконечном и ледяном...

Я тронул выключатель фонарика на груди и тотчас вспыхнул свет, который радужной змеёй поплыл куда-то в лабиринты подземелий. От холода у меня онемели губы, но реальная температура была, скорее всего, в пределах минуса двадцати. 

Под ногами хрустел то ли лёд, то ли какие-то кристаллы. Стены подземелья были как будто зеркальные. На миг я увидел своё искажённое лицо. Мне показалось, что в глазницах полыхнуло алое пламя...

Свет фонарика клубился змеёй, будто жил самостоятельной жизнью, с интересом рассматривая подземелье. Я кашлянул и он вздрогнул и остановился.

Кажется, я стал приходить в себя. Свет как свет. Под ногами хрустит лёд. Немного онемели пальцы и болит голова. Вероятно, я пришёл в тайное место, хотя не мог бы вспомнить, когда и даже как. 

Я взглянул на часы. Было два часа ночи. Никто никогда даже не представит, что произошло со мной. Я сам уже начал сомневаться, что пережил всё это.

Где-то вдали мерцало пламя тайного огня. Я направился к нему, с волнением ожидая, что же увижу...

В небольшом гроте горел костёр, вокруг которого замерли, склонив голову, несколько фигур.

- Старик Кулун меня направил...

Будто в отдалении прозвучал мой хриплый голос. Услышали ли они меня? Никто даже не шелохнулся...

Я приблизился и тихо сел возле костра. В отсветах его пламени я увидел лица древних мумий с монгольскими чертами. Их одежда почти истлела, лишь гротескные амулеты всё так же сверкали, будто вечно наслаждаясь пламенными отсветами огня, горящего так неведомое число лет, возможно не одно столетие, подпитываясь испарениями из недр.

Я достал амулет, который дал мне шаман Кулун. Теперь я могу его надеть. 

Какие ужасы, какие бездны откроются мне?..

Лавкрафтиана (фрагмент 2)

Нежность – не та стезя, в которой я преуспевал, но богатое наследство и опасные связи делали своё дело: передо мной заискивали, передо мною пресмыкались. Что ещё нужно для счастья?.. Я испытал все мыслимые и немыслимые ощущения, которые приобретал за деньги или просто брал вероломною силой – так мне больше нравилось. Я уж и не помню всех проклятий в адрес своей злополучной персоны – «изверг» и «подонок» были самыми мягкими из типичных реплик, сказанных, естественно, шёпотом и за спиною. Одно прозвище мне нравилось особо – «Дракула». Так меня прозвали после серии опытов в прелестных городишках Трансильвании, куда меня всегда неумолимо тянуло, насколько себя помню. Не особенно задумываясь, я даже имя поменял, став называться Владом Тепешем, и, представьте себе, до сих не нашёл причин, чтобы от этого славного имени отказаться. Как зовут меня в самом деле, спросите вы? Но что значит «в самом деле» в этом иллюзорном – неужели это новость для вас? – мире? С помощью некоторых веществ и практик я смог проникнуть за грань потустороннего и увидел истинные, я полагаю, грани реальности. Об этом, собственно говоря, я и хотел поведать вам…

Чтобы достичь истинной просветлённости, следуя по пути левой руки, нужно быть бесконечно порочным и всей своею сущностью жаждать могущества. Того и другого было во мне в избытке, и ещё до прочтения запретных книг, описывавших философию и практику Чёрного Ремесла, я следовал по тёмным тропам, легко ориентируясь в знаменьях и числах. Это был тот случай, когда внешняя инициация не требовалась, мне не нужны были учителя и поученья, я родился с великим знаньем и следовал ему безоглядно, упиваясь всецело нарастанием силы, коя многократно превышала человеческое. Моё презрение к роду людскому росло с каждым днём, но затем наступило чувство безразличия и некоторой душевной безмятежности. Мне были неинтересны люди и разговоры с ними, беседы я вёл с владыками тёмных миров, я знал их и они знали меня…

13-го декабря, я помню, дело было в Кракове, я шёл по улицам этого великолепного города, исполненного чёрных тайн, и считывал знамения вокруг. Некая тёмная сила направляла меня, а я всегда шёл вослед за нею, не раздумывая и не колеблясь. Глаза ворона наблюдали за мною, я вежливо поклонился ему, ибо чёрные кошки и вороны были моими спутниками и друзьями в этом мире бессмысленных глаз и унылых речей. Ветер гнал осенние листья передо мною, я был в прекрасном расположении духа, не омрачённом присутствием никчёмной людской биомассы. На протяжении всего пути я не встретил никого из рода людского, хотя временами мою спину марали чьи-то глаза, в сторону которых я отсылал чудовищные проклятья. Лишь глазам ворона и чёрной кошки я был рад.

И не удивился я, когда в сгустившихся сумерках обнаружил себя на старинном кладбище. Здесь, конечно, я мог встретить только мёртвые души, и всем им ниспослал мой весёлый привет. Кто-то, кажется, даже отозвался, угрюмо поворочавшись в своём гробу, но в целом никому до меня дела и не было, ибо странные и необычные путники появлялись здесь нередко, и лишь немногие из них были пришельцами из этого мира…

Я шёл среди старых могил, следуя тайному повеленью, ведущему меня, и было мне, как я сказал уже, покойно и комфортно здесь, ибо смерть есть великий чистильщик, и там, где поработала она, уж нет места жизни, коя есть суть скверна и грязь, потоки гноя из зловонных ран и выделения похабных самок, пожирающих всё то немногое волшебное, что оставалось ещё в этом мире со времён благословенной античности, не знавшей ни морали, ни греха. Как посвящённый Бахуса и Диониса, я безжалостно топтал всё, что попадалось на моём пути, ибо не было ничего истинного в мире лишённом поэзии и дерзких намерений, где всякий подвиг превращался в криминал, а любой порыв встречал лишь глумливую насмешку. Только в сумрачных местах, наподобие кладбищ и древних руин, можно было найти нечто, что касалось струн души. И тогда наступал покой…

Незримая тропа примела меня в старинному склепу, к которому жадно прильнул я всем телом, наполняя камень моей вероломной любовью. Что бы ни было здесь, теперь здесь был я, а значит прольётся кровь и будут боги ликовать, вечно юные и чудовищные в своей имморальной безжалостности. Что нам за дело до болтовни мёртвых душ о «добре и зле»? Что за смысл в пустом суесловье, когда важно лишь волшебство, в котором оживают камни, ручьи и мертвецы в своих уютных усыпальницах? Отпрянув от склепа, я вошёл в проём и начал спускаться вниз, вдыхая влажный запах могил и тлена. Кажется, я что-то напевал, ибо пьянящий восторг переполнял меня, как будто… как будто я пришёл к какой-то финальной черте, за которой меня ждут вечнозелёные сады и безграничное блаженство среди вечно живых мелодий, коими жили чуткие сердца мечтателей и поэтов…

География магического мира

В этом мире только древний город, огромное кладбище за ним и бесконечные непроходимые топи, среди которых в неведомом месте установлен алтарь для свершения жутких неизъяснимых ритуалов. Правит этим миром совершенно гигантская луна (солнце светит тускло, несколько часов в день и всегда скрыто тёмными густыми тучами), спастись от чар которой можно глубоко в погребе, где на полках покоится вино столь старинной выдержки, что один лишь глоток погружает в состояние непередаваемого экстаза и чудесных, в противоположность лунным кошмарам, сказочных грёз, ярких и длящихся, в ощущении, бесконечно. Это странный маня-мир, безусловно, но в магическом мире нет ничего привычного в человеческом смысле. Там нет ничего похожего на человеческие переживания и представления вообще. Солнечное вино отправляет в мир вечной Античной юности, но хорошо это или плохо – сказать невозможно. Чудовищная луна полностью парализует волю и превращает в послушную марионетку, которая исполняет ритуалы, смысла и назначения коих даже не понимает и в принципе не может понять, являясь лишь инструментом, и об этом тоже трудно сказать, плохо это или хорошо, ибо сама луна совершенно безразлична и индифферентна, а надобность ритуалов постичь человеческому уму категорически невозможно. Не исключено вообще, что эти ритуалы как раз создают какие-то маня-миры в неких точках вселенной – кто может сказать, что это не так, если узнать об этом всё равно невозможно?.. Кроме того, эта площадь и странная ратуша, куда, похоже, сходятся неведомые приверженцы этого странного культа – как попасть туда? Возможно ли это? К сожалению, в городе нет никаких надписей, чтобы хоть что-то выяснить, найти хоть какой-то ориентир (впрочем, нет ни малейших оснований полагать, что это вообще происходит на Земле, по крайней мере – в этом измерении, соте или ячейке…); единственные записи, доступные для прочтения – бесконечные тетради, исписанные моим почерком. К сожалению, они совершенно неинформативны, ибо сказ оный представляет собою бесконечные велеречивые элегии, описывающие райские Античные края, в которые отправляет один лишь глоток волшебного вина. Как связан окружающий морок с этими экстатическими погружениями, постичь человеческим разумом совершенно невозможно. Смысла во всём этом также не чувствуется совершенно. Это просто странная данность, сложившаяся так, как сложилась. Странная игра иллюзий или пространств или просто шутка какого-то архонта – только так это и можно понять… И всё-таки этот мир непередаваемо лучше плоского посюстороннего.

Поскольку мир этот является лишь частным и уникальным трансперсональным преломлением, объективизирован он лишь в самой точке преломления (визуализации). Исследованию он, говоря иначе, не подлежит. Жуткое и крайне дискомфортное чувство клаустрофобии вызывается, как ни странно, тем, что мир этот – бесконечен. Он абсолютно бесконечен по направлению влево или вправо (вперёд или назад двигаться в нём в принципе невозможно, ибо мир математически двухмерен, как внутреннее пространство чёрной дыры), Визуально это представляется уходящей влево мостовой, круто забирающей вверх. Далее появляется площадь, изваяние некой человекоподобной креатуры там (не поручился бы за то, что это именно человек…) и ратуша, куда, предположительно, периодически сходятся совершенно неведомые существа или сущности (почти наверняка – это вовсе не люди…). За площадью начинаются однотипные дома и лабиринты улочек и переулков, конца и края которым нет. Понять и постичь это невозможно, но по направлению влево город бесконечен. Направление вправо ведёт на неопределённых очертаний кладбище с разрушенной каменной оградою, а затем начинается болото, которое, как нетрудно догадаться, также бесконечно. Если гипотетически предположить движение вправо, вправо и вправо, через эти топи, выискивая, благодаря зелёным огонькам, тайные тропы для прохождения, то путь этот будет бесконечен. Хотя ни понять, ни представить это невозможно. Субстантивы, представляющиеся луной и солнцем, скорее всего являются чем-то совершенно другим, вовсе не луной и вовсе не солнцем, однако разум интерполирует их так. Причём, с чего бы именно так – абсолютно неясно. Якобы солнца, например, не видно вообще – оно всегда сокрыто густыми клубящимися тучами, и это может быть чем угодно; колесницей Феба, как вариант. Луна – нечто вообще за гранью описания, но это точно не та луна, коя видится как планетоид на орбите Земли. Это нечто ярко-белое, как мрамор, окрашенный густым кровавым багрянцем. Эта якобы луна всегда полная и всегда столь гигантских размеров, что спутником уж точно быть не может… Впрочем, совершенно понятно, что мир этот – совсем не планета, а просто пересечение неких линий, одна из бесчисленных точек в двухмерной вселенной, как плоскость внутри чёрной дыры (коя не дыра вовсе и не шар, а именно плоскость). Точка эта уникальна, быть может попросту является какой-то трансперсональной «библиотекой акаши» (вся сущность как бы из стихов, а больше ничего и нет), либо некий нуль-переход (появляются же какие-то сущности непонятно откуда и исчезающие непонятно где). Как бы то ни было, это то, что дано в визуализации. Понять это, как было сказано уже, совершенно невозможно, представить бесконечность направлений – тем более. 

Лунное безумье

Я лежу на диване и, обуреваемый тревогой, смотрю в окно на полную луну, которая светит прямо мне в лицо… Я знаю, что это опасно, что сходят от этого с ума, но какой-то ступор парализовал мою волю: я не мог или, по крайней мере, не хотел пошевелиться. Луна светила мне в лицо, а я напряжённо и тревожно всматривался в её очертанья, похожие на отслоенные лоскутья кожи на бледном лице трупа…

В какой-то миг я почувствовал, что погружаюсь в какое-то зыбкое пространство, белесое и в то же время сумрачное. Наверное, это лунные чары, - почти равнодушно подумал или, быть может, пробормотал, едва пошевелив губами, я. Что это такое, - подумал я, - лунное безумье?.. Я прикрыл глаза, мне уже не требовалось смотреть на луну: она была во мне, холодная и безразличная, бесконечно злобная Геката…

Отныне и навеки – ты мой, несчастный глупый человек, - эти слова роились в моём сознании, но не тронули и не напугали. Там, за гранью, думал я, едва ли будет хуже и прискорбней, чем в этом мире холодных сумерек, голода и нищеты, среди рыскающих злобных хищных тварей, один другого кровожадней… Я всегда был чужим в этом мире, который так люто меня ненавидел.

Целую вечность я был потерян и одинок, и всё, чего хотел я, это толики забвенья и участья, пусть даже этот интерес проявляла Геката, которая – я чувствовал это – обрела контроль над моим сознаньем, чтобы направить в неведомое для новых, я надеюсь, не столь унылых испытаний…

Открой мне тайны снов, - мысленно попросил я. Хочу видеть горизонты иных пространств, хочу видеть формулы грёз, хочу погрузится в то, что зовётся бессознательным… В ответ на мой призыв я почувствовал странный гул в ушах и нарастающий рокот, наподобие мощного землетрясения. Всё моё тело стало наэлектризованным, а разум – крохотное пятнышко света – испуганно метался перед надвигающейся колоссальной бездною. Это был захватывающее и непередаваемо жуткое зрелище, однако испытывал я скорее восторг и воодушевление, чем страх. Страха не было, я радостно бросился навстречу этой абсолютно чёрной бездне, которая разверзлась в небесах моего разума, если можно так назвать убогую систему стереотипов и глупостей, принудительно навязываемых всякому с первых дней жизни…

И в тот самый миг, когда бездна поглотила меня, я внезапно почувствовал успокоение и, мне кажется, впервые в жизни по-настоящему обрёл себя. Я находился нигде, в полнейшей темноте, однако прекрасно ощущал себя, а также с интересом пытался сориентироваться. Тьма была живой и структурированной. Быть может, мне не хватало каких-то сенсоров, чтобы увидеть эту реальность, но я не сомневался, что это лишь дело навыка. Вокруг было какое-то движение, я отчётливо различал чьё-то присутствие; мне казалось, кто-то пытался контактировать со мною. Мне кажется, я услышал моё имя, моё… настоящее имя…

Невозможно сказать, сколько времени прошло, ибо в месте, где я оказался, не было ни времени, ни пространства, по крайней мере, моя сенсорика не улавливала никаких координат. Однако в какой-то миг я почувствовал, как меня влечёт по неведомому направлению, и, мне казалось, целая вселенная неведомых существ сопровождала меня в этой абсолютно чёрной бездне…

Наконец, тьма перед моими глазами стала рассеиваться, и я, предвкушая нечто непередаваемо захватывающее, самозабвенно поддался этому влечению, чтобы узреть наконец, дары луны, дары Гекаты, в чьи леденящие объятья я столь безропотно вступил…

Спустя мгновенья, а быть может, и эоны, я увидел гигантский дворец из белого мрамора и бесчисленные шпили минаретов, - будто воплощённые грёзы Абдаллаха Аль-Хазреда или какого-нибудь неведомого курильщика опиума из бедуинов, чьи выцветшие глаза видели немало пустынных миражей и засыпанных песками времени городищ, молву о которых разносит вездесущий ветер… Я так и не смог узреть все перспективы этого гигантского города, ибо меня с огромной скоростью несло прямо во дворец. Неужели сама Геката решила увидеться со мною? Но зачем?..

Ещё спустя мгновенье я оказался под грандиозными сводами дворца. Где-то вдали виднелся гигантский трон, на котором восседало нечто, от чего исходили волны непередаваемого ужаса и смертного холода. Я попытается замедлить это принудительное движение, но не смог: стремительно я приближался к этому чудовищу, которое чёрным клубком извивалось на троне. Гигантский клубок чёрных змеевидных флюидов – таковой я увидел Гекату, царицу снов, навеянных луною…

Где метался мой разум – столь ничтожный пред бездной безумия, поглотившего меня, и эта искорка разума говорила мне, что на самом деле я просто сплю в своей убогой комнате и мне лицо светит луна, - ничего более. Но теперь для меня стала реальностью эта сомнамбулическая явь, и я в действительности не спал, я был поглощён луною, коя и есть само безумие, и сейчас находился во чреве её, пред этим змеиным клубком, который мифы прозвали Гекатою. Отчаянно я попытался уловить искру разума, но эта искорка была столь ничтожна в бушующем океане чёрного кошмара, заполнившего меня без остатка…

Лунное безумие

Закатное солнце пылало, будто свирепый окровавленный глаз какого-то совершенно обезумевшего зверя. Я не мог оторваться от этого зрелища, лишь рука автоматически продолжала царапать на клочке бумаги какие-то горячечные стихи, исполненные ужаса и скверных предчувствий. Я их даже не читал, тотчас сжигая в мерцающем пламени старой, которая превращала моё жилище в склеп какого-то алхимика или колдуна в лесной недоступной чащобе.

Наконец, солнце скрылось за горизонтом и наступила густая тьма – ещё одна ночь, которая будет длиться вечность, вогнав меня в пучину сумасшедшего кошмара. Всякий раз я думаю, что наступившая ночь будет последней, однако обнаруживал себя на рассвете – бледного, совершенно разбитого, с помутившимся рассудком, будто после эпилептического припадка. Зачастую я не мог вспомнить, как провёл эту кошмарную ночь, однако видел грязь на моих ботинках, а также свежие следы, как будто я выходил куда-то в неведомую тьму за окном, если, конечно, я действительно выходил на улицу, а не в какие-то иные измеренья, и это действительно был я…

Впрочем, я не могу даже с уверенностью сказать, кто я и где нахожусь. Моя память совершенно ничего не хранила о моих днях детства и об этом месте. Однако на стенах я видел портреты людей, чьи лица мне были знакомы, и видел огромное количество тетрадей, исписанных моим почерком – в основном, стихами, на диво красивыми элегиями, выдержанными в витиеватом старомодном стиле Баратынского и Гёльдерлина. Многое из этого я помнил наизусть, однако вспомнить хоть что-то определённое из своего прошлого я не мог.

За дверь ступить я боялся, однако, возможно, выходил в иные ночи, когда полная луна управляла моим смятенным разумом, а сам я пребывал в каком-то обмороке или дурмане. Быть может, эти похождения я воспринимал за сны и грёзы – мрачные стены безлюдных домов, густой туман среди тёмных улиц, огромное жуткое кладбище и бескрайние топи за ним. Затем блуждания среди неведомых тропинок, среди болотных огоньков, указывающих путь, и каменные плиты древнего алтаря, испещрённого символами иных миров, и ритуалы там, в этом страшным месте, под яркой алой, гигантской луною…

Быть может, все давно покинули этот старый город, и забыли меня здесь, одинокого поэта, превратившегося в призрака ещё при жизни. Чем провинился я так, что обо мне все забыли? Или был проклят я за некие чудовищные прегрешенья? Я без отрыва наблюдал за огромным диском восходящей луны и чувствовал, как мой разум опять оставляет меня…

И снова мрачные улицы пустого города, и снова блужданья по бескрайним топям среди зелёных болотных огоньков, и снова древний алтарь и неведомы ритуал, который проводит некая сущность, узурпирующая мой разум, похищенный луною. О боги, кончится ли это когда-нибудь?..

Нахожу себя на рассвете, бледного, опустошённого. Солнце едва пробивается через густые томные тучи, которые вечно бурлят в вышине, и я, преисполненный тревоги и отчаянья, рассматриваю свои ботинки, перепачканные свежей грязью. Не может же быть, что я действительно покидал своё жилище, но вспомнить могу лишь мутные дурные кошмары?..

Толкнув дверь, я увидел ту часть улицы, где ютился мой неприметный дом. Я не видел следов, - их смысл утренний дождь, - но если я уходил на болота, значит направо, где всего через десяток метров за разрушенной каменной оградою начиналось кладбище, а за ним – бесконечные топи, скрытые густыми влажными испарениями зловещих недр мёртвой земли. Я посмотрел налево: мостовая там круто забирала вверх и вела к центру города, где располагались ратуша и площадь с высящимся там зловещим памятником человека с свирепым и диким выражением лица. Я иногда приходил туда, ибо временами видел чёрные силуэты за окном, спешившие куда-то по направлению к центру города. Мне казалось, что приходят они в город со всех сторон и скрываются где-то в ратуше, однако двери этого здания я находил всего закрытыми, как и двери всех остальных домов.

Мрачный день, как всегда, миновал незаметно, начались нескончаемые сумерки – предвестник бесконечной жуткой ночи. Не в силах выносить этот кошмар, я беру лампаду и спускаюсь в обширные подвалы, где брожу среди пыльных полок, заставленных увесистыми винными бутылками. Затем усаживаюсь за круглый дубовый стол и наливаю в стопку немного вина. Несколько глотков этой божественной влаги – и я погружаюсь в яркие упоительные грезы, в мои мечты, в страну чудесных добрых сказок, где так счастлив я и уже не одинок. Я засыпаю здесь же, со счастливой улыбкой, и надеюсь, что здесь и умру, а не там, в том страшном месте, в которое приводит меня помимо воли сумасшедшая луна для исполнения кровавых и кошмарных ритуалов. Господи, спаси мою душу…

Когда на Западе пытаются спастись...

Вчера я говорил о понимании добродетели в культуре Индии, а именно о джайнизме с его абсолютной категорией милосердия, но это не значит, что _отдельные_ люди западной культуры не могут проникаться подобными идеями, приходя к ним самостоятельно (что вполне нормально) или под воздействием некоторого знакомства с культурами иными, нежели потребленческая культура т.н. "цивилизованного мира". Да, нищие страны голодают, и посещение той же Индии вызовет, скорее всего, ужас и отвращение, но проблемы развитого общества Запада серьёзны весьма. Одна из этих проблем - шизофрения (она практически не встречается в "неразвитых" культурах), - психиатры называют шизофрению исключительно проблемой больших городов цивилизованного мира, - а вторая, физическая - это рак, который вызывается загрязнённой средой обитания и странным составом пищи. Известно, что эскимосы Гренландии обладают прекрасным здоровьем, - возраст 80 лет у эскимосов считаеся молодым, - но они практически мгновенно погибают, оказываясь в Европе или США. Их убивает сама среда - отравленный воздух, отравленная еда, отравленная больная ментальность. Поэтому мы не берёмся судить о том, какая культура "лучше" - это совсем неправильный критерий. Для глобалиста "лучше" - это диктат корпораций и помойки до небес, а для эскимоса - тёплая одежда да вкусная рыбка на обед. Вот так мало нужно для счастья. И никакой тебе шизофрении с раком и больным инфоокружением, которое просто ломает психику людей и загоняет их в аутсайд, в очуждение. Возможно, было бы лучше для них отправиться в Гренландию к эскимосам - как знать, может быть там они и обрели бы своё счастье...

Но пытаются, как могут.

Я хочу привеси один такой пример. Это лидер самой прославленной Британской группы рубежа 90-х и 00-х Radiohead Том Йорк (род. 7 окт. 1968 г. в Веллингборо (население ок. 50 тыс. чел.)). Не говоря о крайней своеобразности его голоса, обладающего каким-то невероятным очарованием, и странной для англичанина внешности (впрочем, если это ирландец, то тогда норм)), более всего поражают его идеи, ибо именно они делают композиции группы беспрецедентными. Сколько ни ломали голову, пытаясь поймать эти концепты на рациональный крючок, всё было бесполезно...



Вегетарианец, занимающийся йогой и психонавтикой, Йорк представляет образец человека западной культуры в духовном поиске. Излишне говорить, что к религиозности это не имеет никакого отношения, ибо ни в византизме в духе РПЦ, ни в католичестве или протестантизме уж не осталось никаких глубинных смыслов, а лишь пустая риторика и пустые же спиритуалистические "мистерии", в которых никаких "таинств" вовсе нет. С точки зрения джайнизма, Христос - обыкновенный брахманский святой, и совершенно непонятно, с чего вдруг "христиане" решили, что спасены им, если для спасения каждый должен стать святым!.. Это так элементарно, но даже это остаётся вне понимания людьми западного общества производства и потребления совершенно ненужных вещей и механического убийства всего живого (что самое страшное для брахмана). Человек на Западе оказывается в мире бездушного роботизированого социума, в бездушной системе воспитания и обучения, среди холодных безразличных домов, в холодных туннелях метро, перед холодным экраном телевизора... Вечные вопросы человечества не задаются, ибо пережёваны литераторами, этими скучными маразматиками, похотливыми старикашками и монструозными престарелыми бабищами, в которых милой женственности уж не найти (да её и не было!). Стоит ли удивляться тому, что мыслящий и не бездушный человек оказывается совершенно один, вне какой-либо сочувствующей общины (типа тех же джайнистов Индостана), и он вынужден сам идти своей тёмной тропой, в пути по которой есть только два проводника - интуиция и страх*. А потому основная тематика выражения Тома Йорка - отчуждение и погружение в это отчуждение. Странные смыслы, которые при этом открываются, озадачивают и очаровывают.

Не столько композиции, сколько сам голос оказывал такое удивительное воздействие. Как тут не вспомнить каббалистическую "Книгу Зоар", в которой данный архетип - его имя Ламед - обладает свойством очаровывать змей и укрощать даже самых диких зверей. Понятно, что в современности то и другое свойство как бы не слишком актуальны, но надо понимать, что халдейская магия заимствована из Вавилона и ещё более ранних культур древности - это самый древний Зодиак из известных. И, видимо, тогда обратили внимание на эту любопытную особенность архетипа Ламед очаровывать змей и укрощать самых диких зверей. И это работает даже сейчас, как ни поразительно...)



Йорк, кажется, не замечал громящего успеха. Это скорее нервировало его, ибо выбивало из колеи внутреннего поиска, по крайней мере на какое-то время.

Бережно выстраиваемый внутренний мир - вот это и было самое главное. Друзья? Только те, кого он знал с детства (участники группы - его школьные товарищи). Любимая? Та, с которой прожил 23 года (к сожалению, она умерла от рака...). Чьё-либо мнение, восторги публики? Это незначимо. Хотя мнение коллег по цеху может приниматься во внимание. И Йорк сам участвовал в различных проектах. Также была и сольная работа.

Его мало интересовали вопросы наживы на своём творчестве, - записи выкладывались в свободный доступ, и всякий, кто хотел, мог внести совершенно любую сумму. Графики оплат показывали, что 6 человек из 10 просто скачивали музыку, не платив ничего, но другие выделяли достаточно большие суммы.

В конечном итоге оказалось, что полученная сумма получилась большой, - таким образом, Йорк сумел сломать шаблоны не только в музыке, которая всех так озадачила, но даже в такой второстепенной вещи, как коммерция.



Что,чёрт побери, он делает?..

В конечном итоге, всегда так. Как бы мягко ты ни шёл своей тропою, всегда будешь отталкивать, ибо судьба у каждого своя, и каждый должен искать _свой_ путь, чтобы прийти к спасительным рубежам в культуре Запада - вечного падения и вечного заката, вечной дряхлости и вечного унынья, этого вечного нытья и этих вечных заунывных нот - вся музыка Запада звучит как одна беспрерывная слошная заупокойная (причина, по которой я предпочитаю музыку Африки и Азии, Таиланда и Кореи, Сибири и Алтая)...

И если нельзя от этого бежать, то можно в это погрузиться и найти всё ж свет, если повезёт... Быть может, в следующей жизни ты окажешься достоин родиться чукчей или эскимосом, чтобы прожить полноценную жизнь.

_________
* Подробней об этом см. моё видео "Лавкрафт и метафизика чёрной литературы": https://www.youtube.com/watch?v=OXtk3e3D_oc

Турецкий вопрос

До сегодняшнего дня мне оставалось неясным, какой же статус у Турции, по сути дела? Является ли это региональной державой или же это культура мирового порядка. И вот сегодня, похоже, я решил для себя этот вопрос, причём почти одновременно с решением по статусу Швеции (я пару дней назад я пришёл к выводу,что Швеция является-таки культурой мирового порядка; подробней об этом я скажу, возможно, когда-нибудь позже).

Я и раньше слышал много турецкой музыки и подумывал о том, что явно продукция не ординарной страны. Теперь же, согласно формуле "Только великие народы создают великое искусство", я твёрдо определяю музыкальные артефакты Турции (и Швеции) как несомненно великие. Ничего похожего не порождает культура Грузии или какой-нибудь Армении, и только Турция в большом количестве (sic!) создаёт артефакты, которые просто выламываются из формальных пределов. Османская империя всегда была весьма экспансивной, в отличие, скажем, от пассивного континуума РФ или США, вечно пытающихся анально отгородиться от всего мира, и это просто необычайным образом отражается в турецкой музыке. Слушая её, испытываешь какой-то мандраж, и на молекулярном уровне приходит понимание, что это культура необыкновенного потенциала.

Вот, например, этот сборник, который я слушаю почти беспрерывно в последние день-два. Впечатления необычайные. Половина песен - очень неплохи, треть - шедевры. Послушал от начала до конца, затем снова и снова...



Теперь у меня нет сомнений по поводу Турции. Да, эта страна, как и Швеция, намного превосходит региональные, местечковые параметры. Мелкие культуры, вроде московии, не создают таких артефактов; они рождаются лишь в среде великого народа, который сам и порождает своих талантов (а все таланты, ясно дело, только национальные, а вовсе не "сами по-себе"). Армения или какая-нибудь Москва не рождают ничего подобного, а потому могут только распространять сплетни в интернете о своём мнимом величии и какой-то там "центральности" (весь дугинизм про какой-то центр, вечно булькающий непонятно на каких там задворках), - что жалко и смехотворно; тогда как турки велики сами по-себе, и даже не стали б опускаться до того, чтобы это ещё "доказывать" кому-либо. Сама музыка Турции доказывает это сполна.

Особенно впечатляет песня в исполнении милашки Yıldız Tilbe; она звучит где-то уже ближе к концу (слушайте с 1:46:00). - ТАКОГО невероятного пафоса нужно ещё поискать среди работ своего времени.. Это не просто великая культура, а что-то из разряда величайших.



(Кажется, я начинаю понимать безоглядную влюблённость Кроули в Турцию времён Кемаля (Кроули даже своего единственного сына назвал Алистер Ататюрк (где Ататюрк - главное имя)), - на фото Кроули в костюме турецкого паши (справа) и его сын Ататюрк (слева), - и его фанатическую увлечённость суфийскими учениями Магриба (Кроули любил говаривать, что если бы у него была возможность выбрать страну для рождения, то он выбрал бы Марокко*). В Турцию же сбежали знаменитые русские "прыгуны" - довольно занятная ветвь молокан, которая использовала ритуальные танцы, наподобие суфийских, для вхождение в состояние религиозного экстаза; они ещё знамениты как "русские дервиши". И в Турции и в Магрибе сосредоточилось всё то тайное суфийское, идущее ещё со времён Зороастра, что было калёным железом выжжено в странах фундаментального ислама. Впрочем, Иран до сих пор считают языческим в арабском мире. Что уж тут говорить о светской и терпимой ко всем Турции.)

Русские пре-телемиты: молокане-прыгуны (известные в Турции как "русские дервиши")

Да, с Турцией мне окончательно стало всё ясно. И, в общем-то, всё то же касается и рок-продукции. Тут просто одна из граней национальной культуры, ничего особенно специального.



Турция всегда были довольно большой проблемой как для антропологов, так и для культурологов. Само их происхождение неясно. Один прожорливый московский недоблогер развивал теории о том, что у турков треть генов, значит, тюркские, треть - греческие и треть - славянские. Но, естественно, это чушь, взятая сугубо с потолка; никаких "третей славянских кровей" у турок нет, - славянского генома у этого народа что-то около 5 (пяти) процентов (вероятно, потомки янычар), - зато очень много балканских генов, что сближает турок с болгарами и сербами. Каким-то образом они перешли на тюркский язык, и это остаётся корнем проблемы.

Но более того - не исключено, что Западная Турция (историческая Анатолия) - это прародина всей европейской расы, - это родина гаплогруппы I, которая делится на балканскую ветвь (I2) и скандинавскую (I1); предполагают, что именно там впервые возникла земледельческая культура, которая затем распространилась по всей Европе, вытесняя более древнюю культуру охотников-собирателей. Только тогда возникли первые города, ну а затем и страны.

В общем, Турция - непростая и интересная страна. Конечно, тюркский язык несколько специален для слуха европейца, а восточные мелодии, если слушать их много, рано или поздно вызовут помрачение и припадки, но, как говорится, лиха беда начало. Я не один год пытался "проникнуться" африканской музыкой, что уж тут говорить о турецкой, которая вполне отчасти даже европейская (Таркан, скажем, вполне европейская креатура).

Великая культура? Да, несомненно! Рано иди поздно это стало бы понятно. Просто потребовалось время, чтобы это стало несомненным. Где-то мозаика сложилась и мне всё стало вмиг ясно об этой стране и об этом народе. Конечно, как и все народы современности, турки находятся в упадочном состоянии, но артефакты великой культуры ещё долго будут рождаться, ибо не может вмиг исчезнуть то, что накапливалось в крови тысячелетнего народа, какой бы ни была тёмной его история. (А если вспомнить ещё и Фоменко с Носовским, то Турция и вовсе выходит в главные страны мира сего; но я, честно говоря, не готов проникнуться этой идеей сполна, просто не изучал её столь подробно).

__________
*о Марокканской музыке, конечно же, следует поговорить особо, но вот пока для примера кое-что:



У меня есть очень большое подозрение, что то, что я изначально расписывал как "испанский стиль", в действительности стиль Марокканский; то же самое касается норвежского стиля, который вполне возможно - Анатолийский (25% средиземноморского антротипа среди "нордических" норвежцев никто не отменял; плюс читаем "Младшие Эдды", где скандинавский предводитель Трор (позже обожествлён как Тор (Вотан у шведов, он же "Воудан" у гуннов)) - правитель Трои; согласно фольк-истории, сами норвежцы - выходцы из Трои после её разгрома. Таким образом, решается и непонятная стилистика Норвегии, которая уж слишком хороша для европы.

МОЙ ЛАВКРАФТ

Моё знакомство с Лавкрафтом было ранним - как раз появились первые публикации, ещё в позднее советское время. Вот на полке стоит небольшая книжка под названием "Безумная луна", 1990-й год. В ней рассказ Лавкрафта "Храм", вероятно один из первых на русском языке. Ещё был сборничек с рассказом "Ex Oblivione" (всё ещё советское время). А в 91-м году впервые издаётся книга Лавкрафта на русском языке - мегакультовый сборник "По ту сторону сна" под редакцией Е.Головина (1938-2010). Затем не менее культовый двухтомник от фирмы "Джокер" (с шикарнейшими иллюстрациями Хромова!). И, наконец, баснословный сборник "Реаниматор". - Вот эти книги и были первыми прочитанными. Да, были и другие, но я их не видел в те годы. А речь идёт именно о том, что лично я читал в ранние 90-е.

Сказать, что Лавкрафт "зашёл" - это значит ничего не сказать... Все разговоры только лишь о Лавкрафте. С придыханием, часами, словно некий культ. Ежедневно, каждый вечер собиралась группа друзей и ла-ла-ла, только о Лавкрафте. Я думаю, во всей России было так. Даже не сомневаюсь... Потом добавился ещё Блэк-Метал и у всех конкретно поехала крыша. О боже, святые времена!..

Я почти злорадствую над нынешними школоло, которые никогда не поймут, что такое Autopsy и Deicide в 91-м, Лавкрафт и Р.Говард в 93-м и Mayhem и Burzum в 95-м. Когда ты слушаешь "Sumerian Cry" и у тебя от ужаса немеют губы, а от затылка по спине ползёт ледяная волна. ..

Ну да, и в "Денди"тоже играли. Покажите мне тру-блэкстера, который не играл в "Денди". Нонсенс.

Лавкрафтианство было реальной религией 90-х, - это невероятный, но совершенно достоверный факт. Я даже пытался всерьёз поразмышлять, почему же? Возможно, апокалиптические реальности ранних 90-х были исполнены той жути, которая содержится в произведениях мэтра. И именно эту жуть я пытался передать в рамках своего проекта Astrophobos*. Это было чрезвычайно трудно и в такой же степени захватывающе, ибо я экспериментировал самым безбожным образом, какой вы только можете себе представить. Мне хотелось создать нечто столь же жуткое, что я слышал в фильмах "Дом на краю кладбища" и "Зловещие мертвецы-2". И, естественно, на столе передо мной лежала книжка "Реаниматор" минского издания 93-го года.



Нет ничего проще, чем создать весёленькую песенку, но могу заверить, сочинить нечто по-настоящему _страшное_ чрезвычайно тяжело. Я не знаю, удалось ли мне передать именно космическую жуть всеми этими кошмарными шумами, но расиянцы что-то там недовольно жаловались на "нездоровые мотивы" или что они там вякали. Угадайте с одного раза, стал бы я опускаться до объяснений по поводу космоцентристких позиций Лавкрафта? Балалайка, три струны - это им понятно. Или репчик, три аккорда - самое то масквечам.

Я ж не про то.

Переработав, как смог, фанатичное англофильство Лавкрафта (не понимаю, так сказать, но уважаю), я сделал это так, как себе представлял. Кстати, я тоже был англофилом. (Уж не знаю, кто в здравом уме назовётся англофилом сейчас, после всех этих чудовищ, вроде Мэй и Джонсона).







Это создавалось легко и, чёрт побери, наверное даже где-то приятно, в нездоровом смысле. Но это точно музыка не для кайфа...)

Смысл этой музыки - передать кошмарный, запредельный ужас. Моментами мне, кажется, удавалось, но я бы не стал настаивать. Атмосфера совершенно изменилась и сейчас Лавкрафта можно читать разве что "для ржачки", особенно на украинском доставляет)) (Почитайте-ка "Поклик Ктулгу", насладитесь этим высоким слогом)).

Особняком стоит спокойная, хотя и вкорне невероятно ностальгическая композиция "Ex Oblivione":



напоминающая прекрасную элегию американского композитора Джона Кейджа (1912-1992) "Dream", которую я приведу здесь просто чтобы не нагнетать уж слишком.



Тем более, что какой-нибудь Уася с "мелкого арбата" впервые услышит американскую классику.

Продолжая в том же ностальгическом ключе, я сочиняю две следующие композиции:



и



Они, несомненно, успешны. Причём "Homecoming" настолько удалась, что её ретвитнула звезда чернушного итальянского хоррора Геретта. Я просто поверить не мог...

Тогда же, летом 2015-го, я немного пересмотрел свои, к стыду сказать, слишком поверхностные воззрения об африканцах. Я полюбил их всем сердцем!..

И, конечно же, элегия в стиле необарокко под названием "Фестиваль" - прекрасный перевод одноимённого стиха Лавкрафта, исполненный Николаем Шошуновым. Песня полностью принадлежит ему по праву.



Экспериментальная композиция "Лавкрафт", сделанная, естественно, также в Античном ключе, имела цель передать пылкий романтицизм Лавкрафта, который постепенно угасал и в конце-концов был убит безжалостной болезнью.



Он прожил всего 43 года, так и не став стариком. Но у каждого наверняка есть впечатление о какой-то очень древней душе, посетившей этот мир "на один короткий и злосчастный миг"...

___________
*через эоны появятся какие-то шведские клоуны с таким названием, играющие тошнотный коммерческий шлак, который я не смог выслушать и полминуты, но это неважно, бессмысленная протоплазма же