Дон Карлос Камарилья

Трагическая фигура, кто-то вроде Дон Кихота в современности. Мир торгашества убивает его, фальшь отношений и чувств нестерпима, всё, что звучит с подачи "музыки", вызывает отвращение, философия закончилась ещё с Ницше, поэзия - и того раньше, странно изменился канон красоты и девушки превратились в монстров, порядочности нет, нет и невинности, которую нужно защищать, нет истин, которые были бы достойны внимания. Но дон Карлос не пассивный наблюдатель, он пытается что-то делать, но получается не лучше, чем у дон Кихота - сначала его слушают с изумлением ("вот бывают же такие идиоты!"), потом начинают ухмыляться ("давай, давай, продолжай, ты смешной)"), а потом просто глумятся, но к этому времени Карлос уже закипает и бросается в бой. Драться он не умеет и слабосилен из-за жизни впроголодь, но его не сильно бьют, а обычно просто выпроваживают несильным пинком. Ему этого достаточно. Но гордо вскакивает он и угрожающе потрясает кулаком. Странный он, но дурачком назвать его трудно, потому что слишком хорошо видно благородное происхождение (как бы ни был он сердит, он никогда не употребляет бранные и матерные слова и выражается потрясающе литературно и высокопарно, явно тяготея к старинным словам и обертонам, несомненно почерпнутым из старинных и совершенно забытых книг)). Поэтому вздыхают и думают не без сожаления: вот же угораздило такого доброго и умного малого заразиться такой-то дрянью, как это донкихотство...



Не знаю, буду ли продолжать - уж очень какой-то трагичный, этот дон Карлос. Жаль мне его(

Бунину

*   *   *
Поэт вне Родины своей
Забыт богами и в печали
Бредёт чужой среди людей,
Которые его не звали.

И все молитвы в злое небо
Под чуждым солнцем, что не греет,
Вода горька и в вкусе хлеба
Одна тоска лишь только веет.

Зачем я здесь и где мой дом?
Холодных улиц вереницы
И злые лица - я в чужом,
Чужом краю, где мне не спится.

*
И я брожу, тоской исполнен,
И слёзы льются под дождём.
Лишь револьвером я доволен -
Он даст забыться вечным сном...

Слегка перехлёст, пожалуй, но пускай) Вечно меня заносит))

Хотя почему? Половина эмигрантов спились или прекратили. Без России они жить не могли. Некоторые даже возвращались, чтобы тотчас отправиться в гулаг. Невероятно...

Адаптировались немногие, да и то в рамках диаспоры. Набоков за 15 лет жизни в Германии ни разу не общался с кем-либо из немцев по неформальным вопросам (только изредка по канцелярским, когда обстоятельства обязывали), только с русскими. Америку, однако, любил. Но он всегда мыслил на русском языке - это нужно понимать. Это был русский в Америке, а не "ставший американцем".

Смешно, но даже немцы, приезжая в Германию, чувствуют себя аутсайдерами и нередко возвращаются в Россию. Не могут они там жить, там всё совсем иное. "Они все, все козлы", - и это говорит немец. Дети и подростки адаптируются легко, хотя для немцев они всегда будут русскими (и отношение открыто неприязненное), а вот их родители, приехавшие в Германию взрослыми, уже испорчены русской человечностью) Они стараются с немцами не пересекаться)) - К вопросу о том, что первично - этнос или культура? Получается, что - культура. Если психика уже сложилась, другая культура не воспринимается. Точно так же есть немцы, приезжающие в Россию жить, и они ходят с брюзгливыми рожами - им всё не нравится! Они не понимают нас, а мы - их. Немец ходит с Конституцией как с священной торбою и полагает, что всё должно быть по букве. Но у нас немного иначе, для нас формуляры - формальность) При том, что законности катастрофически не хватает, - это так, - есть фактор органического родства. Вот почему для нас всякий пожилой - это "дед", а любая русская девушка - "сестрёнка". И неважно, что там полагает закон, мы ради них разломаем рожи любому. Немец в Германии глотает сопли, когда его попускают чужаки, русский - всегда даёт отпор, даже при большом неравенстве сил. А закон - что закон? Когда какой-то гнилозубый дегенерат размахивает брошюрой Франклина, полагая, что может скупать землю наших предков, то, может, на Украине такое и возможно, но точно не в России.

Что касается волны русской эмиграции после крушения Империи, то судьба их была ужасной. Некоторые даже тогда только осознавали по-настоящему, что они - русские люди. И сколько тоски переполняло их! Иногда это бывало невыносимо...

Я не знаю, верил ли Бунин всерьёз, что "савецкие" это временно, но он жил Россией, которую знал и любил, и никогда не испытывал что-либо к чужой и неинтересной Франции. Ненависти, как к немцам, не было, но и симпатий к французам тоже никаких. Как и многие, Бунин общался только с русскими. "Почему русские сердятся?". - спрашивают европейцы по поводу хмурых русских лиц. - Так симметричный же вопрос: "А почему европейцы лыбятся, как идиоты?". - М? Они себя в зеркале видели вообще, свои эти парашные рожи? Смотреть противно. Ни признаков интеллекта. (Забавно, что предложение сыграть в шахматы немец воспринимает как оскорбление, полагая, что его пытаются таким образом унизить, хотя в России в шахматы игра ВСЕ)).

Трагедия

человечества заключается в том, что интеллект не передаётся по наследству, а культурные ценности не воспроизводятся, оставаясь в своём поколении. Мы даже примерно не можем представить бурные времена, в которых жили Пушкин и Дельвиг, чем они жили, чем они дышали - всё осталось в том времени, в небольшом историческом периоде, охватывая 30 лет или даже меньше (смотря что считать поколением). Сколько бы ни носились с Пушкиным и любыми другими великими мертвецами, чей культ - культ мервецов - поглощает, как считал Бласко Ибаньес, нашу жизнь, он был человеком своего времени и там и остался.

Ныне есть сколько угодно одарённых личностей, творящих шедевры



но всё это забудется, а их потомство не наследует этих дарований. Сменится поколение и - всё останется в прошлом. Если прославился, значит будешь в плеяде "великих мертвецов" и тобой - даже если бы ты счёл это чудовищным! - будут давить новые ростки самобытности. Но они прорвутся и выживут, пусть и немногие, и повторят всё ту же историю - трагичную и нелепую, странный фарс, когда ты рождаешься в мире, где царит кулльт мертвецов, и не знаешь, зачем это всё...

И что тогда остаётся? Быть эгоистом, творить для себя? Или творить в никуда? Или надеяться на то, что тебя оценят, когда тебя уж не будет? - Что из этого не фарс и не глупость? Человечество всегда одинаковое - все хотят жрать и поменьше работать (а лучше - командовать и не делать ничего, обжирая прочих). Культура? Это праздное. Интеллект? А зачем он нужен? Сколько стоят стихи? Туалетная бумага стоит дороже...

Нет, тьма беспросветная в прошлом и зыбкий муторный туман в будущем. Рождаешься и творишь в нигде, ни для кого. Какие-то рожи тупо пялятся, появляясь в твоей жизни. Ась? Чего-с? Им не нужно ничего, кроме съестного. Культура какая-то. "Ты прям как Пушкин!". Да йопнуться просто, как сильно похож. У Пушкина был самый большой русский словарь, но где вы его слышите? Лексикон современного человека в диапазоне двух тысяч слов (не говоря о специалистах в каких-то специальных областях). В уличной речи обходятся и парой сотен. Что им грандиозные кулльтуры прошлого, тысячи учёных и поэтов, неимоверные по глубине и фундаментальности философские системы? "А правда, что Диоген жил в бочке и прилюдно др**ил?", - вот всё, что их интересует из философии. Для них это мусор на обочине "настоящей жизни", суть которой - поменьше работать и побольше жрать. Музыкой они называют матерные частушки под монотонный бит и пассажи на одной-двух клавишах. "Тфаю маму ыпал", - культура обходит их стороною, но они считают, что они с ней. И поди поспорь.

Насколько было б проще, если бы интеллект передавался по наследству! Но не наблюдается подобного. Два человека высочайшего уровня развития рождают в лучшем случае нормального, но часто это как раз что-то клиническое. Просто очередная злая ирония жизни. Культура же перманетно пробуксовывает на месте. Предстаточно великолепной поэзии. живописи, музыки, - этого не просто много, этого тотальный избыток, - один одарённый музыкант сочиняет, ну, наприклад, три сотни пьес, - уже это почти непомерно для восприятия. А сколько всего было! Но мы не видим развития, наоборот - мы видим регресс, в том числе физическй (уменьшение объёма головного мозга, отмечаемое с 1970-го года). Анархисты немало потрудились для того, чтобы дискредитировать культуру: "Культура - это спам!", - объявили они. Тут же и зловонный ресентимент, который соединил культурное наследие народов с их якобы шовинистическим чванством, хотя это подлая ложь (пусть даже у кого-то в частном порядке и были некие заскоки на почте шовинизма, хотя на творчестве это не отражалось никак). Культура стала продуктом сомнительным, замещаясь "толерантным" и бесцветным, лишённым национального колорита, суррогатом. Если бы Пушкину предложили почитать какого-нибудь Пилявина или Мамляева - что бы он на это, интересно, сказал? Зная его лёгкий аристократический характер, а также отменное чувство юмора, я б предположил, что он не сказал бы ничего, а вот посмеялся бы много. "Какой зашибленный конюх это понаписал-с? Пусть проспится!". Но это то, что называют литературой! Ничего лучше просто нет. Есть даже и похуже.

Рождённый летать, ползает с трудом и конкурировать с "местными" не может. Если ты говоришь всем "Вы" - об тебя вытрет ботинки всякий. Если бьёшь ботнком всякому в рыло, стараясь как можно сильней, - каждый будет лебезить на "Вы". - Простая логика. Культура - это зыбкий момент вдали от всего. Только животные инстинкты, поведенческие реакции, "задень ранимого, заклюй слабого". Гротескная философия чего-то, что никогда не относилось к культуре, даже слова такого не слышало. "Интылэкт" - тут всё понятно. "Алё, это с хаспрома". Дабулачада, пёс. Тут интеллектом и не пахло. Интеллект - выдумка буржуазии, не положняк. Культура, интеллект - аспекты не "настоящей жизни". Они не учитывают швабр. Культура рждается в праздности и с нею же исчезает без всякого следа. Интеллект - это просто иллюзия, испарения мозга. Ещё чуток объём мозгов поубавится, речь деградирует ещё сильней, письменность постепенно исчезнет за ненадобностью, ещё шаг - и выживание в первобытном обществе. Оно никогда и не исчезало на самом деле! Просто всё приобрело некую систему, а также нечто вроде регламента для видимости. Кто-то всерьёз поверил в "окультуривание народов", в то, что примат может воспринять, как там это, "великое, доброе, вечное". Ну да, с минуты на минуту. "Красота спасёт мир" - ой ли? Где она вообще есть, эта красота? Только в мечтах или во сне. А мир - такой, каким был всегда, в нём правят голод и похоть. И нет в этом никакой морали, лишь набор примитивнейших инстинктов. И ты ползёшь в этой грязи, уже не обманываясь о цели и не задаваясь пустыми вопросами о "смысле жизни", погружаясь без остатка в пониманье, что смысла-то и нет и не было никогда...

Ах, это слово Никогда!..

Никогда...

Никогда уже не повторится чудесное лето 1994-го, когда впервые я услышал Блэк-Метал...

Никогда я больше не создаду инструментального проекта...

Никогда вообще ничего не опубликую из музыки, стихов и прозаических сочинений...

Никогда не допишу "Аргуса-13-го" и "Плутонию-2"...

Никогда, похоже, я не увижу снежной зимы в наших краях; слякотный мразотный "Новый Год"...

Никогда уже не будет той атмосферы, которая так потрясала при чтении Лавкрафта...

Никогда так и не сниму ни одного фильма (поделки не в счёт)...

Никогда уж не зайти в магазин, чтобы хлебнуть холодного коктейля за 10 копеек...

Никогда не увидеть счастливых лиц пионеров, спешащих в школу...

Никогда не услышать радио без рекламы и не посмотреть без рекламы фильмы на ТВ...

Никогда - в остатке моей жизни - не будет такого дня в информационном поле, когда бы не упоминалась Украина...

Никогда Hüsker Dü, Sakin и Lapko не выпустят нового альбома...

Никогда я так и не побываю на концерте Антти Туйску; да и смысл? он уже стал престарелым, к моему большому изумлению...

Никогда больше не выйдет ни одного фильма с Бриттани Мёрфи, - какой тогда смысл жить вообще?..

Никогда кино не восполнит утрату Рутгера Хауэра; о европейском кино можно просто забыть...

Никогда не вернётся Корейская волна кино, никогда Японское кино не станет снова великим...

Никогда уже не появятся актёры уровня Ли Марвина, Макса фон Зюдова и Тосиро Мифунэ...

Никогда уже в фильмах не будет харизматических типажных чернокожих, только наглый сброд; никогда не будет интересных подборов актёров, всегда и обязательно это будет бесцветная блондинка и переднеазиатский обезьяноид, обычно слегка обросший шерстью...

Никогда уже не будет прежнего Первомая с красными знамёнами и транспарантами...

Никогда уж не съездить к бабушке в деревню - бабушка давно уж умерла; да и не к кому там ехать - все поумирали...

Никогда уж не спешить на романтическую встречу с синеглазой красавицей, задыхаясь от волнения и слыша лишь грохот своего сердца...

Никогда, никогда, никогда...

Поэта невозможно понять...

поскольку все имеют дело лишь с текстовкой, которая, во-первых, фальшива по-определению, а во-вторых, никогда не говорит о том, что же именно переживал поэт, когда это писал. Одни и те же строки всякий толкует по-своему, вполне вероятно - безгранично далеко от переживаний поэта.

Скажем, в известном стихе Бунина я всегда видел отчаянье и почти фатальную тоску. Это ж ад какой - зимовать на холодной даче в одиночестве. Конечно, поэт будет пить и хотя б собаку заведёт, чтоб не свихнуться...)



Вот примерно в таком тоне. Мне кажется, это ближе всего. Это даже аристократично отчасти.

Но вот этот тон - дурашливый и фривольный - он вобще как соотносится с авторским посылом?..



М? Это о чём вообще? Мне кажется, это песенка из какого-то советского фильма - (о, как же Бунин ненавидел Советы...)) - про школу или что-то в таком роде. Неужели автор этой песенки именно так воспринял адски мрачную отповедь Бунина?

А вот интересное имажинистское произведение, которое представляет, наверное, некую середину:



Ипохондрии как таковой нет, но есть очень мятежное настроение. Хороший, свежий и редкий тон, почти барокко. Таких работ не бывает много, и автор явно выложил все карты на стол) Что ж, похвально, по-крайней мере - аристократично. Это ж только холопы хитрят, брахман же честен, даже если это представляет угрозу для его жизни. Ничто так не марает, как ложь.

Есть ещё несколько вариантов песенной обработки этого стиха, но суть, как я уже сказал, в том, что посыл поэта крайне редко бывает понят, либо же это попросту невозможно. Конечно, нет оснований не верить Бунину - он был благородных кровей и, конечно, никогда не кривил душой, - он действительно ненавидел новую, Советскую Россию, считал немцев бл***ями и, проклиная тех и других, пытался вернуться - пусть хотя бы в мечтах - в Россию, в которой он родился, но которой уже не было - сначала его фамильный особняк загадили холопы, а потом пришли гунны и уничтожили его... (Кажется, немцы особенно стремились к тому, чтобы уничтожить всё, связанное с русской стариной, хотя на западе болваны поголовно считают, будто это был некий "поход против большевизма", только почему-то с сожжением деревянных церквей IX-XIII веков, старинных икон тех же веков* и многострадальных дворянских усадеб, которые тогда уже были, конечно, музеями, а не складами хозтоваров). И всё же трудно понять сам тон и гамму или степень переживания. В крайних фазах отчаянья, как ни странно, распирает хохот. Человек ёрничает в самый неподходящий момент, наконец, абсурдизм накрывает полностью и человек сходит с ума... Жизнь абсурдна - это то, от чего всякий бежит, потому и одиночество переносится так тяжело. Не перед кем строить личину, не нужно измышлять позитивных или негативных умопостроений, жизнь просто-напросто бессмысленна. Сколько же людей, интересно, сошло с ума, погрузившись в это понимание и проникнувшись им?..

Но ирония ещё и в том, что женщина никогда не представляет другую личность. Даже в собаке больше личностных черт, хотя и она - лишь зеркало, отображающее характер и повадки хозяина. Если бы это не было так скучно, можно было бы на миллиард шагов просчитать каждый вяк, каждый шаг женщины. Боже, как же это скучно!.. Одиночество, несомненно, ад, но, по крайней мере, это благородно и не демократично.

_________
* за старинными русскими иконами у гуннов была самая настоящая охота; с чем это связано, я так и не понял

Отбросы большого города

"Не очень-то симпатичный народ - мужчины с острыми носами, женщины с грязными лицами, плохими зубами и быстро бегающими глазками. Отбросы большого города. Просочились как нечистоты через трещину в канализационной трубе, протекли струей по дороге и, оказавшись в верхней части поля, образовали вонючее озерцо. Все тут были - мошенники, "жучки", отребье, подонки, негодяи, подлецы и мерзавцы из треснувших канализационных труб большого города" (Роальд Даль, "Мистер Физи")

Чистое инферно. Только вдуматься, сколько их в мегаполисах. Большевики, традиционалисты, гибриды тех и других в виде евразистов, напротив - монархисты, религиозные фундаменталисты, против тех и других - анархисты (привет Ломброзо, опять же*), "либертарии". - Городские низы, которых в падшем Риме в какой-то миг вдруг стало большинство - пресловутые "пролетарии" (тогда-то, чтобы их угомонить, были сформированы специальные военные дружины под названием militia, - так началась история противостояния "стражей порядка" и разношёрстного, но всегда уродского дна города). Сказать, что я испытываю отвращение к отбросам больших городов - это ничего не сказать... Я и сами города-то на дух не переношу, в том числе по биохимическим причинам (отравленный воздух, шум авто и гвалт людишек, вонь из дыр метро и подворотен, гнусная еда, отравленная химикатами или попросту синтетическая (она не насыщает и от неё, кстати, и жиреют)). - Об этом особенно весомо можно поговорить, когда у тебя на плите варится кизиловое варенье (а до этого было яблочное, а до яблочного - абрикосовое, а потом будет грушёвое, а потом и самое любимое - айвовое)) с собственного урожая, а на столе тарелка с невероятно ароматным и вкусным виноградом ) Боже, Юг храни!

PS Мне кажется, с годами, склоняясь к престарелости, я медленно, но верно превращаюсь в сурового Южного зубра - консерватора и чуть-чуть ксенофоба. Не очень-то это вяжется с Телемой, но я пока не раздумывал над этим всерьёз... Я пока всё ещё скорее Телемит, который стремится видеть жизнь во всех своих проявлениях и не наступает никому на горло, даже если это что-то конченное... (Чёрт его знает, во всём есть смысл... возможно). У меня нет ни малейших предположений о том, зачем могли бы нужны миллионы городских низов, - в некоторых мегаполисах, как в падшем Риме, их большинство (тот же пресловутый Детройт), - но поскольку я не знаю точно, я придерживаюсь нейтралитета в оценках. То, что они антипатичны мне лично - это само собой... (Только на рожи их посмотреть -

уродствое какое... "вожди пролетариата", ёпрст).

_________
* см. "Анархисты" (1894) Ч. Ломброзо

Lord Jim (2002) по-Польски

Наиболее известна экранизация 1965 года (масштабный фильм, довольно вольно пересказывающий историю романа), менее известен фильм 1925 года (я не смог его найти).

Но ещё был польский телеспектакль 2002 года, который я и хотел бы представить. В роли Джима (если кто не знает, Джим это уменьшительное от Джеймс - так на самом деле звали героя) - Михал Жебровский.



Русского перевода, к сожалению, нет. Хотя у нас любят и ценят польскую драматургию, - литовским поляком по-происхождению был в том числе прославленный русский писатель Фёдор Достоевский, а также последний (ум. в 1953-м) классик русской литературы Иван Бунин (это не русская фамилия, а редуцированная польская Бунковский), - мы катастрофически мало знаем польскую культуру в целом, а уж после распада соцлагеря Польша и вовсе превратилась в неведомый край, где неизвестно что происходит. Между тем - и я могу в этом заверить - Польша является, если не наиболее развитой, то, по меньшей мере, одной из самых развитых в интеллектуальном и культурном плане стран Европы. У нас с Польшей всегда были отношения по типу сталкивания, а не комплиментарности. Сейчас нет смысла рассуждать о том, чья это вина - ненависть ли поляков к царизму/коммунизму (при том, что они всегда подчёркивают, что это не означет ненависти к русским), фамильярное ли и хамское отношение московитов, совершенно не способных к паритетности отношений, - факт остаётся фактом: за редчайшими исключениями, вроде меня, очень мало кто из этого ареала проявляет искренний и комплиментарный интерес к сегодняшней Польше, а также к польскому культурному ареалу в целом, потому что он, понятно, выходит за пределы Жечипосполитой, распространяясь на соседей; в той или иной степени польский культурный ареал ощутим в Венгрии, западных областях Литвы, Украины и Белоруссии. Причём любопытно, что в самой Польше есть Русское воеводство (там живут русины), а также некоторая часть православных поляков (их в самой Польше называют ляхами). Люди, которые знают историю Польши, также обращают внимание на то, что почему-то самая древняя икона этой страны - православная, и задаются вопросом, а действительно ли Польша изначально была католической страной или её всё-таки перекрестили? Я уж не говорю о том, что в Средние века русский и польский были взаимопонятны. Только в XVII-м веке мы перестали понимать друг друга, а до этого могли без труда находить общий язык. - Без этой прелюдии, конечно, я никак не мог обойтись, лишний раз воспользовавшись случаем передать свои сердечные приветы стране и людям, которых я люблю. Можно, конечно, обернуть всё это в шутку и сказать, мол, мы настолько ужасающе разные, что у нас расхождение в генах аж на шестом порядке - у русских это геном R1a1a1, а у поляков аж R1a1a7 - настолько мы разные), но это была бы горькая шутка. Судьба стран и судьба народов - это совершенно разные истории, и нет ни малейших оснований полагать, что мы вдруг начнём понимать друг друга, после четырёх-то веков кошмарных, иначе не назовёшь, отношений. Тем не менее, самые старые польские фамилии в России восходят аж к XIII-му веку, а Польша первоначально, возможно, была православной страной, переформатированной в латинскую культуру посредством геноцида. Если мы когда-то были одним народом, это было очень давно. Или не очень...*

Ну а теперь к фильму. Интригует сама идея экранизации столь эпической истории, т.к. написана она с размахом. Невероятно представить, чтобы можно было бы, следуя букве, преподать её. Да я и не ждал этого. Мне интересно было, как поляки, - ведь история рассказана поляком, - представляют себе Джима и судьбу его. Надо сказать, всё это врезалось в память - некоторые страницы романа написаны почти гениально, хотя несколько сотен страниц, подозреваю, написаны только для числа слов, поскольку издательство платит за каждую тысячу слов. Цыц! И не надо отрицать это. Я же не полный болван, чтобы не видеть, когда автор пишет по делу, а когда несёт околесицу страницу за страницей. Когда пишут не для числа страниц, получаются новеллы Лавкрафта - сверкающие брилианты, оцененные в десяток пенсов в свои годы. - Лавкрафт писал в то время, когда на два пенса можно было плотно пообедать. С этим у него было как раз не очень (он медленно умирал от хронического недоедания, обернувшегося в итоге раком кишечника и страшной смертью). Конрад совершенно не обуздывает свои инстинкты и пишет, я бы сказал, как заведённый, просто безудержным потоком слов. Мы же, сердитые хмурые шляхтичи ницшеанцы, ворчим только: да что ты мямлишь, как баба, скажи по делу что-нибудь! Так мы и листали и листали страницы, на которых иногда - о да, он всё же появлялся! - показывался и Джим. Наверное, он фигурирует в книге лишь на трети страниц; зачем написаны все прочие - вопрос к любителям барских застолий.

Так, вот теперь, пожалуй, о фильме. Это, как было сказано, своеобразная форма телеспектакля - нечто среднее между театральными подмостками и панорамами фильма как такового. Герой постановки - молодый штурман Джим, грезящий о приключениях, но пока лишь томимый скукой. Он отправляется в плаванье на старом судне, на котором со смиренным покорством разместилось 800 мусульманских паломников из Мекки, - то был путь по Красному морю. Оно известно своим коварством и маршруты там строго прописаны. Любое отклонение опасно. Всё дно вдоль маршрута устлано останками кораблей. Но что-то пошло не так и всё же судно столкнулось с чем-то неведомым. Так никогда и не стало ясно, что это было. Скорее всего - остов перевернувшегося судна. Была полнейшая тишина, когда корабль, навигатором которого был Джим, наткнулся на какое-то препятствие. Раздался скрежет, а затем корабль встал, видимо стремительно набирая воду...

Команда судна во главе с боцманом, визжащим что-то по-немецки, стремительно бежала с корабля, спустив спасательную шлюпку, и Джим, поддавшись панике, вместе с ними. Паломники ж в то время молились и ни о чём не догадывались. Ошеломлённый происшедшим, Джим только в лодке стал сознавать, что же произошло. Он предал этих людей, он бежал, как крыса...

Позже офицеры кричали ему в лицо, что он был должен, согласно неписанному кодексу, остаться на корабле до конца. И Джим выслушивал всё это...

Он никогда этого не простил себе. Не смог. А он был ещё так молод...

Какое-то время - примерно полгода - он, похоже, пребывал в депрессии. Он просто лежал пластом и смотрел в потолок. За всё это время он едва ли сказал пару слов.

Потом стал постепенно отходить. Но какой-то злой рок преследовал его. Этот трагический случай всплывал раз за разом - кто-то обязательно узнавал Джима и цедил презрительно: а, эта крыса, которая сбежала с тонущего корабля. Трудно представить, что переживал Джим в такие минуты. Но и часа не проходило, как он хватал свои пожитки и стремительно бросался прочь. Он скитался из порта в порт, он стал легендарным. Кто-то сочувствовал ему, кто-то открыто глумился. - Джим уже практически был в полшаге от того, чтобы превратиться в бродягу в лохмотьях, ползающего в грязи в вечном хмельном угаре. Куда уж ниже опуститься?..

Но случай свёл его с неким баварским что-ли дельцом по фамилии Штейн (этого чёртового Штейна слишком много в рассказе, а фильм 65-го года он просто заср...), у которого был бизнес в этих краях (а это был остров Ява). Вот он и сделал Джима своим поверенным, возможно увидев в нём себя юного. Джим решительно настроился на то, чтобы забраться вглубь джунглей к папуасам (вообще-то это были малайцы, но неважно, просто хорошо звучит - к папуасам), где уж точно его не знают, и остаться там - навсегда. Вот там-то его и прозвали - Туан Джим. Туан - значит благородный, знатный, примерно как лорд...

Он полюбил этих людей. Не потому, что ему кланялись, - они и истуканам всяким кланялись, - а потому, что видел их глаза, исполненные доверия. В них не было ни грана европейской подлости. Он поклялся, что жизнь отдаст за них, что будет верным им всегда. И они чувствовали и знали это. Он был их лордом...

И вот появляется некий странный Араб - весьма загадочная фигура. Он пришёл откуда-то из глубин острова и стал предводителем некоторой части аборигенов, "вероятно, по религиозным мотивам". Вёл он себя весьма агрессивно. Лорду Джиму нужно было спасать свой народ, пока его не вырезали весь. - Что-то вроде стычки интеллектов. Я бы поставил на Джима...

Бингоу!

Ну и, конечно, liuboff.



Была девушка, которая полюбила его. Она был метиска - наполовину голландка, наполовину малайка. Она увидела в Джиме своего отца - он был таким же "златовласым богом". Но он ушёл, а мать девушки умерла в слезах, хотя даже тогда любила его. "И ты уйдёшь", - говорила она Джиму. "Нет, не уйду!", - заверял он. "Нет, уйдёшь". - Так они и препирались, уйдёшь - не уйдёшь. Софистика.

Джим не для этого пришёл в джунгли, чтобы пикироваться с сумасшедшими талибами и "девчулями", как он её называл в меру своей галантности (я обычно таких называл "фройляйн", будучи испорченным понятно какой Kultur). Девушка, конечно, была та ещё лярва - цит.: "Она всецело жила созерцанием Джима и внешне стала на него походить, чем-то напоминала его своими движениями, манерой протягивать руку, поворачивать голову, бросать взгляды". - У женщин собачья натура, они просто перенимают повадки и привычки своих хозяев. Мужчина же по сути - кот, который сам по-себе, его это раздражает. Подозреваю, что это обезьянство Джима несколько раздражало и вообще, он стал задумываться о том, как глубоко влип, на самом деле.

Уйти - это тот же побег, но оставаться было всё тяжелее с каждым днём. Цугцванг, так и так пропал. Эти хитрые канальи, низко кланявшиеся ему как владыке и повелителю, каким-то образом умудрились сделать его самым настоящим рабом. Помнится, ещё Дон Кихот рассуждал о тяжёлой доле рыцаря, тогда как его слуга не знает ни забот, ни хлопот, потому что господин обо всём позаботится. Как ловко устроено, а!

История Джима полна морали... Наверно.

Впрочем, вернёмся к фильму! Как и следовало ожидать, поляки нажимают на педаль драматизма до полика. Неважно, как и что, чистая драматика. Я б не удивился, если бы Джим пустил слезу для достоверности, но, вероятно, он всё время мучительно пытался решить этот ребус. Акцепт в том, что папуасы или кто они там - тоже сволочь, если так подумать. Приди Джим даже в Тибетский монастырь, было бы то же хихиканье за спиной: дурак ты и брехун...

А что тут скажешь? "Я не дурак!"? Ну, пытался он доказать, что не трус, но доказал-то как раз, что... дурак. Никто таких безумных штук не отбрасывал, как Джим, но всё равно было не в его пользу. Он проваливался в бездну всё глубже и глубже...

Мучительные размышления Джима, цепляющегося за остатки своих мечтаний, от которых и так уже почти ничего не осталось, - это привело, заметим, к тому, что он стал компульсивным и помешался на своём внешнем виде, смахивая каждую пылинку, - заводили его всё дальше и дальше в беспросветный ад. Да, тропинка была ещё какой благой...

На самом деле тут появляется очень важный персонаж, чуть ли не более важный, чем сам Джим. Я думаю, Конрад сам не понимал, кого описал. Я думаю, это был ангел-хранитель Джима, пришедший для милосердной миссии прекратить его немыслимые муки. Стремительное и непредсказуемое развитие событий привело к очень быстрой гибели Лода Джима. - Я не буду пересказывать сюжет, т.к. читатель сам бросится читать, хотя что он там поймёт, болвана кусок...

Bon, вот и вся история. Прощай, дорогой друг, "нет в жизни счастья", как говорят ruski...

КОНЕЦ

_________
* Подр. см. интереснейшие замечания по этому поводу у ДЕГа: и уважаемого Статина.

Дневник мизантропа (фрагмент)

22 апреля

Я изучил биографии всех известных людей - все они были подонками. Все известные мне люди - также подонки. Я сам, вероятно, для многих - да пусть хоть для всех - кажусь подонком. Не понимаю только, как этим можно упрекнуть? И почему на это следует обижаться? Если рождается в этом мире исключительно мусор и закоренелые дегенераты, которые идут всегда - всегда! - только лишь вниз, почему я должен делать вид, будто не знаю этого или не вижу все их делишки? Да, невольно и я сам превратился в соглядатая, когда уловил вдруг какую-то сакраментальную пакость во всех, кто окружал меня. Какая-то странная штука, - тот самый «дьявол в каждом из нас», - который как бы глумится над самим человеком, а через него и над всеми. Что это за тварь такая, в общем, даже и неважно. В конечном итоге, не видеть это невозможно. 

Не исключено, что когда-то было всё иначе и люди не были подлы, но это было так давно...

23 апреля

Хуже всего - весна. Такое похабное время... Птички начинают орать уже в пять утра. Раздражение переполняет, всё валится из рук, а эти твари всё орут и орут...

А летом они даже ночью орать будут. Вот тогда однажды я отстрелю себе мозги к чертям собачьим. Дойду до ручки и - ариведерчи, чёртовы канальи!

24 апреля

Всё какая-то бессмыслица. Встретил в парке группу адвентистов, все молодые, полные энтузиазма. На миг я даже подумал, что в них довольно мало от подонков, но в этот самый миг они начали совать мне в руки свои проспекты. Тогда уж я и сказал им пару ласковых...

У них такое нелепое выражение лица вдруг возникло. Кажется, они хотели выразить сочувствие, мол, я такой непонимающий. Но у них получились довольно жалкие и кислые гримасы. Вероятно, я просто испортил им день, но, согласитесь, уже ради этого следовало наведаться в старый парк, который помнил годы моей весьма бурной молодости. Лёгкая сентиментальность пробуждается во мне, когда я вижу знакомые сердцу пейзажи, но подобного не случается при встрече с людьми никогда. Не исключаю, что это лёгкая месть с моей стороны - меня, скажем, раздражает вид цветущей юности, а я просто воздаю им, чтоб неповадно было скалиться, когда у других настроение совсем другое. Нет ничего отвратительней, чем американские и любые другие улыбки.

Покажите мне хоть одного философа, который лыбился бы как полудурок. 

25 апреля

В старости есть свои успешные мотивы - можно не подбирать слова и не изображать приветливость. Речь не идёт о хамстве или приказном тоне, просто говорить ровно то, что действительно думаешь, и держать себя точно так, как себя чувствуешь. Сказать «у вас прыщ на носу» - хамство, сказать «у вас безобразное лицо» - блажь пожилого возраста. 

В сущности, любое лицо безобразно, ибо человек - на редкость нелепое и идиотское существо. Моё восхищение вызывают некоторые виды царства зверей - пантеры и гепарды, манулы и леопарды, а снежные барсы особенно прекрасны. У них такие чистые лазурные глаза...

Мне никогда не нравились люди как биологический вид. Цветы или вот хотя бы моя японская роза - и те несравненно прекрасней. Цветущая вишня - за неимением сакуры, - вот, пожалуй, что умиляет мой взор и действительно трогает измученное сердце. 

27 апреля

За окном возились соседские дети - я не смог заставить себя на них орать, ведь потом хлопот не оберёшься. Я так и не понял, что они там делали, но полчаса мотали мои нервы. Наконец, убрались.

А потом на улице я нашёл котёнка, такого милого, трёхцветного - считается, что они проносят удачу. Я взял его, чтобы рассмотреть красивый окрас мордашки, и вдруг с ужасом пошатнулся - у котёнка полностью отсутствовали усы. Маленькие мерзавцы сожгли их!

Так вот с чем они возились...

* * *

Это повторяется довольно регулярно: сны зимой в особенно морозное и сумрачное время, когда короткие дни едва мерцают среди долгих и тёмных, как смоль ночей. Лежишь, укрывшись тёплым одеялом, и видишь необычайно яркий сон, всегда один  тот же: необычайно яркая поляна, покрытая цветами, и сонмы ярких бабочек с огромными крылами порхают вокруг. По виду трудно сказать, наша ли это планета или просто некий умственный конструкт, не привязанный к реальности никак. Но в данном случае это неважно, ибо суть лишь в этой перспективе, в этом упоении яркими красками. Погружённость в переживания так велика, что даже проснувшись и обретя сознание, перед глазами так ярко держится картина этой цветочной поляны, залитой ярким светом. И всякий раз этот ужас, когда бросаешь суматошный взгляд в окно и видишь чёрную мглу, лишь через несколько минут осознавая вполне, что сейчас за окном-то - зима. И странно, весьма так странно раз за разом переживать этот контраст - сердце где-то в лучах весны, а разум обретается в холоде этой лютой и мрачной зимы, угрожающей и вероломной...

Бардо-тодол

Лежишь ты на краю вселенной, распятый солнцем вечного тошнотворного флёра и обезьяньих гримас, называемых «улыбкою», с этим гнусным ехидным придыханьем, так называемым «смехом», - так злобный примат из вида homo erectus выражал своё примитивное тупое злорадство при виде чьей-то гибели... И чувствуешь ты, как тёмная материя наполняет твою сущность, искореняя этот злобный ядовитый свет, называемый жизнью. Ты больше не хочешь убивать, ты превращаешься в камень, в портал, чтобы видеть свет звёзд и галактик холодными глазами, и не слышать ни «смеха», ни болтовни...

Искры лукавых надежд благополучно покидают тебя, делая свободным и чистым, будто заново рождённым, омытым водами космоса, чей цвет в действительности – зелёный...

Лунное безумье

Я лежу на диване и, обуреваемый тревогой, смотрю в окно на полную луну, которая светит прямо мне в лицо… Я знаю, что это опасно, что сходят от этого с ума, но какой-то ступор парализовал мою волю: я не мог или, по крайней мере, не хотел пошевелиться. Луна светила мне в лицо, а я напряжённо и тревожно всматривался в её очертанья, похожие на отслоенные лоскутья кожи на бледном лице трупа…

В какой-то миг я почувствовал, что погружаюсь в какое-то зыбкое пространство, белесое и в то же время сумрачное. Наверное, это лунные чары, - почти равнодушно подумал или, быть может, пробормотал, едва пошевелив губами, я. Что это такое, - подумал я, - лунное безумье?.. Я прикрыл глаза, мне уже не требовалось смотреть на луну: она была во мне, холодная и безразличная, бесконечно злобная Геката…

Отныне и навеки – ты мой, несчастный глупый человек, - эти слова роились в моём сознании, но не тронули и не напугали. Там, за гранью, думал я, едва ли будет хуже и прискорбней, чем в этом мире холодных сумерек, голода и нищеты, среди рыскающих злобных хищных тварей, один другого кровожадней… Я всегда был чужим в этом мире, который так люто меня ненавидел.

Целую вечность я был потерян и одинок, и всё, чего хотел я, это толики забвенья и участья, пусть даже этот интерес проявляла Геката, которая – я чувствовал это – обрела контроль над моим сознаньем, чтобы направить в неведомое для новых, я надеюсь, не столь унылых испытаний…

Открой мне тайны снов, - мысленно попросил я. Хочу видеть горизонты иных пространств, хочу видеть формулы грёз, хочу погрузится в то, что зовётся бессознательным… В ответ на мой призыв я почувствовал странный гул в ушах и нарастающий рокот, наподобие мощного землетрясения. Всё моё тело стало наэлектризованным, а разум – крохотное пятнышко света – испуганно метался перед надвигающейся колоссальной бездною. Это был захватывающее и непередаваемо жуткое зрелище, однако испытывал я скорее восторг и воодушевление, чем страх. Страха не было, я радостно бросился навстречу этой абсолютно чёрной бездне, которая разверзлась в небесах моего разума, если можно так назвать убогую систему стереотипов и глупостей, принудительно навязываемых всякому с первых дней жизни…

И в тот самый миг, когда бездна поглотила меня, я внезапно почувствовал успокоение и, мне кажется, впервые в жизни по-настоящему обрёл себя. Я находился нигде, в полнейшей темноте, однако прекрасно ощущал себя, а также с интересом пытался сориентироваться. Тьма была живой и структурированной. Быть может, мне не хватало каких-то сенсоров, чтобы увидеть эту реальность, но я не сомневался, что это лишь дело навыка. Вокруг было какое-то движение, я отчётливо различал чьё-то присутствие; мне казалось, кто-то пытался контактировать со мною. Мне кажется, я услышал моё имя, моё… настоящее имя…

Невозможно сказать, сколько времени прошло, ибо в месте, где я оказался, не было ни времени, ни пространства, по крайней мере, моя сенсорика не улавливала никаких координат. Однако в какой-то миг я почувствовал, как меня влечёт по неведомому направлению, и, мне казалось, целая вселенная неведомых существ сопровождала меня в этой абсолютно чёрной бездне…

Наконец, тьма перед моими глазами стала рассеиваться, и я, предвкушая нечто непередаваемо захватывающее, самозабвенно поддался этому влечению, чтобы узреть наконец, дары луны, дары Гекаты, в чьи леденящие объятья я столь безропотно вступил…

Спустя мгновенья, а быть может, и эоны, я увидел гигантский дворец из белого мрамора и бесчисленные шпили минаретов, - будто воплощённые грёзы Абдаллаха Аль-Хазреда или какого-нибудь неведомого курильщика опиума из бедуинов, чьи выцветшие глаза видели немало пустынных миражей и засыпанных песками времени городищ, молву о которых разносит вездесущий ветер… Я так и не смог узреть все перспективы этого гигантского города, ибо меня с огромной скоростью несло прямо во дворец. Неужели сама Геката решила увидеться со мною? Но зачем?..

Ещё спустя мгновенье я оказался под грандиозными сводами дворца. Где-то вдали виднелся гигантский трон, на котором восседало нечто, от чего исходили волны непередаваемого ужаса и смертного холода. Я попытается замедлить это принудительное движение, но не смог: стремительно я приближался к этому чудовищу, которое чёрным клубком извивалось на троне. Гигантский клубок чёрных змеевидных флюидов – таковой я увидел Гекату, царицу снов, навеянных луною…

Где метался мой разум – столь ничтожный пред бездной безумия, поглотившего меня, и эта искорка разума говорила мне, что на самом деле я просто сплю в своей убогой комнате и мне лицо светит луна, - ничего более. Но теперь для меня стала реальностью эта сомнамбулическая явь, и я в действительности не спал, я был поглощён луною, коя и есть само безумие, и сейчас находился во чреве её, пред этим змеиным клубком, который мифы прозвали Гекатою. Отчаянно я попытался уловить искру разума, но эта искорка была столь ничтожна в бушующем океане чёрного кошмара, заполнившего меня без остатка…

Лунное безумие

Закатное солнце пылало, будто свирепый окровавленный глаз какого-то совершенно обезумевшего зверя. Я не мог оторваться от этого зрелища, лишь рука автоматически продолжала царапать на клочке бумаги какие-то горячечные стихи, исполненные ужаса и скверных предчувствий. Я их даже не читал, тотчас сжигая в мерцающем пламени старой, которая превращала моё жилище в склеп какого-то алхимика или колдуна в лесной недоступной чащобе.

Наконец, солнце скрылось за горизонтом и наступила густая тьма – ещё одна ночь, которая будет длиться вечность, вогнав меня в пучину сумасшедшего кошмара. Всякий раз я думаю, что наступившая ночь будет последней, однако обнаруживал себя на рассвете – бледного, совершенно разбитого, с помутившимся рассудком, будто после эпилептического припадка. Зачастую я не мог вспомнить, как провёл эту кошмарную ночь, однако видел грязь на моих ботинках, а также свежие следы, как будто я выходил куда-то в неведомую тьму за окном, если, конечно, я действительно выходил на улицу, а не в какие-то иные измеренья, и это действительно был я…

Впрочем, я не могу даже с уверенностью сказать, кто я и где нахожусь. Моя память совершенно ничего не хранила о моих днях детства и об этом месте. Однако на стенах я видел портреты людей, чьи лица мне были знакомы, и видел огромное количество тетрадей, исписанных моим почерком – в основном, стихами, на диво красивыми элегиями, выдержанными в витиеватом старомодном стиле Баратынского и Гёльдерлина. Многое из этого я помнил наизусть, однако вспомнить хоть что-то определённое из своего прошлого я не мог.

За дверь ступить я боялся, однако, возможно, выходил в иные ночи, когда полная луна управляла моим смятенным разумом, а сам я пребывал в каком-то обмороке или дурмане. Быть может, эти похождения я воспринимал за сны и грёзы – мрачные стены безлюдных домов, густой туман среди тёмных улиц, огромное жуткое кладбище и бескрайние топи за ним. Затем блуждания среди неведомых тропинок, среди болотных огоньков, указывающих путь, и каменные плиты древнего алтаря, испещрённого символами иных миров, и ритуалы там, в этом страшным месте, под яркой алой, гигантской луною…

Быть может, все давно покинули этот старый город, и забыли меня здесь, одинокого поэта, превратившегося в призрака ещё при жизни. Чем провинился я так, что обо мне все забыли? Или был проклят я за некие чудовищные прегрешенья? Я без отрыва наблюдал за огромным диском восходящей луны и чувствовал, как мой разум опять оставляет меня…

И снова мрачные улицы пустого города, и снова блужданья по бескрайним топям среди зелёных болотных огоньков, и снова древний алтарь и неведомы ритуал, который проводит некая сущность, узурпирующая мой разум, похищенный луною. О боги, кончится ли это когда-нибудь?..

Нахожу себя на рассвете, бледного, опустошённого. Солнце едва пробивается через густые томные тучи, которые вечно бурлят в вышине, и я, преисполненный тревоги и отчаянья, рассматриваю свои ботинки, перепачканные свежей грязью. Не может же быть, что я действительно покидал своё жилище, но вспомнить могу лишь мутные дурные кошмары?..

Толкнув дверь, я увидел ту часть улицы, где ютился мой неприметный дом. Я не видел следов, - их смысл утренний дождь, - но если я уходил на болота, значит направо, где всего через десяток метров за разрушенной каменной оградою начиналось кладбище, а за ним – бесконечные топи, скрытые густыми влажными испарениями зловещих недр мёртвой земли. Я посмотрел налево: мостовая там круто забирала вверх и вела к центру города, где располагались ратуша и площадь с высящимся там зловещим памятником человека с свирепым и диким выражением лица. Я иногда приходил туда, ибо временами видел чёрные силуэты за окном, спешившие куда-то по направлению к центру города. Мне казалось, что приходят они в город со всех сторон и скрываются где-то в ратуше, однако двери этого здания я находил всего закрытыми, как и двери всех остальных домов.

Мрачный день, как всегда, миновал незаметно, начались нескончаемые сумерки – предвестник бесконечной жуткой ночи. Не в силах выносить этот кошмар, я беру лампаду и спускаюсь в обширные подвалы, где брожу среди пыльных полок, заставленных увесистыми винными бутылками. Затем усаживаюсь за круглый дубовый стол и наливаю в стопку немного вина. Несколько глотков этой божественной влаги – и я погружаюсь в яркие упоительные грезы, в мои мечты, в страну чудесных добрых сказок, где так счастлив я и уже не одинок. Я засыпаю здесь же, со счастливой улыбкой, и надеюсь, что здесь и умру, а не там, в том страшном месте, в которое приводит меня помимо воли сумасшедшая луна для исполнения кровавых и кошмарных ритуалов. Господи, спаси мою душу…

Когда на Западе пытаются спастись...

Вчера я говорил о понимании добродетели в культуре Индии, а именно о джайнизме с его абсолютной категорией милосердия, но это не значит, что _отдельные_ люди западной культуры не могут проникаться подобными идеями, приходя к ним самостоятельно (что вполне нормально) или под воздействием некоторого знакомства с культурами иными, нежели потребленческая культура т.н. "цивилизованного мира". Да, нищие страны голодают, и посещение той же Индии вызовет, скорее всего, ужас и отвращение, но проблемы развитого общества Запада серьёзны весьма. Одна из этих проблем - шизофрения (она практически не встречается в "неразвитых" культурах), - психиатры называют шизофрению исключительно проблемой больших городов цивилизованного мира, - а вторая, физическая - это рак, который вызывается загрязнённой средой обитания и странным составом пищи. Известно, что эскимосы Гренландии обладают прекрасным здоровьем, - возраст 80 лет у эскимосов считаеся молодым, - но они практически мгновенно погибают, оказываясь в Европе или США. Их убивает сама среда - отравленный воздух, отравленная еда, отравленная больная ментальность. Поэтому мы не берёмся судить о том, какая культура "лучше" - это совсем неправильный критерий. Для глобалиста "лучше" - это диктат корпораций и помойки до небес, а для эскимоса - тёплая одежда да вкусная рыбка на обед. Вот так мало нужно для счастья. И никакой тебе шизофрении с раком и больным инфоокружением, которое просто ломает психику людей и загоняет их в аутсайд, в очуждение. Возможно, было бы лучше для них отправиться в Гренландию к эскимосам - как знать, может быть там они и обрели бы своё счастье...

Но пытаются, как могут.

Я хочу привеси один такой пример. Это лидер самой прославленной Британской группы рубежа 90-х и 00-х Radiohead Том Йорк (род. 7 окт. 1968 г. в Веллингборо (население ок. 50 тыс. чел.)). Не говоря о крайней своеобразности его голоса, обладающего каким-то невероятным очарованием, и странной для англичанина внешности (впрочем, если это ирландец, то тогда норм)), более всего поражают его идеи, ибо именно они делают композиции группы беспрецедентными. Сколько ни ломали голову, пытаясь поймать эти концепты на рациональный крючок, всё было бесполезно...



Вегетарианец, занимающийся йогой и психонавтикой, Йорк представляет образец человека западной культуры в духовном поиске. Излишне говорить, что к религиозности это не имеет никакого отношения, ибо ни в византизме в духе РПЦ, ни в католичестве или протестантизме уж не осталось никаких глубинных смыслов, а лишь пустая риторика и пустые же спиритуалистические "мистерии", в которых никаких "таинств" вовсе нет. С точки зрения джайнизма, Христос - обыкновенный брахманский святой, и совершенно непонятно, с чего вдруг "христиане" решили, что спасены им, если для спасения каждый должен стать святым!.. Это так элементарно, но даже это остаётся вне понимания людьми западного общества производства и потребления совершенно ненужных вещей и механического убийства всего живого (что самое страшное для брахмана). Человек на Западе оказывается в мире бездушного роботизированого социума, в бездушной системе воспитания и обучения, среди холодных безразличных домов, в холодных туннелях метро, перед холодным экраном телевизора... Вечные вопросы человечества не задаются, ибо пережёваны литераторами, этими скучными маразматиками, похотливыми старикашками и монструозными престарелыми бабищами, в которых милой женственности уж не найти (да её и не было!). Стоит ли удивляться тому, что мыслящий и не бездушный человек оказывается совершенно один, вне какой-либо сочувствующей общины (типа тех же джайнистов Индостана), и он вынужден сам идти своей тёмной тропой, в пути по которой есть только два проводника - интуиция и страх*. А потому основная тематика выражения Тома Йорка - отчуждение и погружение в это отчуждение. Странные смыслы, которые при этом открываются, озадачивают и очаровывают.

Не столько композиции, сколько сам голос оказывал такое удивительное воздействие. Как тут не вспомнить каббалистическую "Книгу Зоар", в которой данный архетип - его имя Ламед - обладает свойством очаровывать змей и укрощать даже самых диких зверей. Понятно, что в современности то и другое свойство как бы не слишком актуальны, но надо понимать, что халдейская магия заимствована из Вавилона и ещё более ранних культур древности - это самый древний Зодиак из известных. И, видимо, тогда обратили внимание на эту любопытную особенность архетипа Ламед очаровывать змей и укрощать самых диких зверей. И это работает даже сейчас, как ни поразительно...)



Йорк, кажется, не замечал громящего успеха. Это скорее нервировало его, ибо выбивало из колеи внутреннего поиска, по крайней мере на какое-то время.

Бережно выстраиваемый внутренний мир - вот это и было самое главное. Друзья? Только те, кого он знал с детства (участники группы - его школьные товарищи). Любимая? Та, с которой прожил 23 года (к сожалению, она умерла от рака...). Чьё-либо мнение, восторги публики? Это незначимо. Хотя мнение коллег по цеху может приниматься во внимание. И Йорк сам участвовал в различных проектах. Также была и сольная работа.

Его мало интересовали вопросы наживы на своём творчестве, - записи выкладывались в свободный доступ, и всякий, кто хотел, мог внести совершенно любую сумму. Графики оплат показывали, что 6 человек из 10 просто скачивали музыку, не платив ничего, но другие выделяли достаточно большие суммы.

В конечном итоге оказалось, что полученная сумма получилась большой, - таким образом, Йорк сумел сломать шаблоны не только в музыке, которая всех так озадачила, но даже в такой второстепенной вещи, как коммерция.



Что,чёрт побери, он делает?..

В конечном итоге, всегда так. Как бы мягко ты ни шёл своей тропою, всегда будешь отталкивать, ибо судьба у каждого своя, и каждый должен искать _свой_ путь, чтобы прийти к спасительным рубежам в культуре Запада - вечного падения и вечного заката, вечной дряхлости и вечного унынья, этого вечного нытья и этих вечных заунывных нот - вся музыка Запада звучит как одна беспрерывная слошная заупокойная (причина, по которой я предпочитаю музыку Африки и Азии, Таиланда и Кореи, Сибири и Алтая)...

И если нельзя от этого бежать, то можно в это погрузиться и найти всё ж свет, если повезёт... Быть может, в следующей жизни ты окажешься достоин родиться чукчей или эскимосом, чтобы прожить полноценную жизнь.

_________
* Подробней об этом см. моё видео "Лавкрафт и метафизика чёрной литературы": https://www.youtube.com/watch?v=OXtk3e3D_oc